Обучение триггерному гипнозу

Человек, про которого говорят, что он обладает «силой убеждения», - это природный гипнотизер. Талант писателя, политика или гадалки зиждется на одной и той же способности транслировать, то есть «передавать». И совсем не случайно в основе этого понятия лежит слово «транс» (от trans «через, за»), означающее в медицине полубессознательное состояние человека. Иное дело, что мы называем это состояние «вниманием», «сосредоточенностью», «увлеченностью», «концентрацией», но суть дела от этого не меняется, потому что это то самое состояние, когда «мозги не работают». Не случайно, после того, как ТРАНСляция заканчивается, вернувшийся к выполнению своих обязанностей разум обнаруживает в своих владениях нечто новое. Он начинает оценивать, измерять находку. И тогда мы «делимся впечатлением», то есть пытаемся выразить в словах полученные в трансе представления. Переведенные в семантику они превращается в информацию, которая доступна логическому освоению. Либо в художественный образ, который точно так же вводит слушателя/читателя в полубессознательное состояние. И все начнется сначала.

Чем отличается гипнотизер от политика, писателя, цыганки? Тем, что в деле трансляции они «любители», а он - профессионал. В отличии от мошенников или «властителей дум», гипнотизер не преследует иных целей, кроме оказания помощи человеку, которому надо получить состояние транса. И тогда тот получает возможность, например, принять какое-то важное представление, которое избавит его от «тараканов в голове» - всякого рода фобий, аллергий и прочих психосоматических заболеваний. Или избавится от боли, когда по медицинским показаниям нельзя применять фармакологические средства. Всем этим занимается каста гипнотерапевтов. Остальные гипнотизеры помогают людям во всем, что не связано с оказанием медицинской помощи: вспомнить забытое (где по пьянке оставил машину), быстро постигнуть что-то сложное (например, в спорте освоить элемент техники) или отринуть сомнения (тоже в спорте - «стартовая решимость»). Важнейшим умением гипнотизера является его способность распознавать тайные попытки суггестивного воздействия - гипнотические манипуляции. Транс является неотъемлемой частью психики любого нормального человека, поэтому он часто используется в мошеннических целях, когда хотят «отвести глаза» или «заморочить голову». Владение элементарными техниками гипноза дает защиту от такого рода посягательств, что особенно важно для тех, кто по роду деятельности обязан общаться с незнакомыми людьми.

Вообще говоря, когда мы говорим о культуре общения, мы говорим о культуре ТРАНСляции, азам которой, по-хорошему, надо обучать еще с школьного возраста. Каждый должен понимать, что восприятие как таковое (узнавание, постижение) обеспечивается особым состоянием человеческой психики «на прием». Люди должны уметь делать это как в отношении самого себя, так и в отношении собеседника или даже целой аудитории.

Приемы суггестивного воздействия можно и нужно изучать, чтобы использовать их не только на работе, но и в повседневной жизни. Как всякая природная способность, «сила убеждения» у всех разная. Природных гипнотизеров среди нас около 10 процентов. Столько же тех, у кого способность к гипнозу на нуле (фактически, это аутисты). Остальные граждане могут стать плохим или хорошим гипнотизерами, овладев специальными техниками. Главное - понимать, что сила убеждения прямо пропорциональна силе трансляции, а значит, надо научиться трансу. Для себя и окружающих.

Проблема психотерапии в том, что она воспринимается как фрагмент медицины, назначение которой, как известно, облегчать страдания. И эти ожидания автоматически переносятся на психотерапию, где душевные страдания, метания, переживания и рефлексии рассматриваются как аналог болячек, с которыми человек приходит к врачу, а значит, психологическая помощь как само собой разумеется предусматривает сострадание, принятие эмоций без сопротивления, смену фокуса и прочий набор естественных реакций в отношении страдающего человека. Но вот ведь какая штука, к психологу человек приходит не с болевыми ощущениями, а с искаженной картиной мира. Образно, выражаясь, у кого-то она рябит, а у других потеряла цветность, третьи лихорадочно переключают каналы, потому что аппарат восприятия выдает картинки, которые заставляют заикаться или даже обжигают кожу... Это не медицина! Заглянем в начало. В процессе эволюции человек научился облекать свои рефлексии в слова. А может быть, все было наоборот, и прав евангелист Иоан: "вначале бе Слово и слово бе Бог". Наверное, имеется ввиду, что первые слова где-нибудь в Вернем Палеолите были откровением и воспринималось как божества. Трясея трясет, Уводна уводит, Ломея ломит, Огнея огнит, Ледея леденит, Гнетучка гнетет - вот как в самой древней древности воспринимались болезни. Всякое слово было Богом, с которым надо было выстраивать отношения. Так, одновременно с язычеством, родилась речь. Иными словами в основе процесса формирования "человека разумного" лежит процесс созидания предметного мира за счет означивания элементов окружающей природы. А может быть, все смысловые матрицы были дарованы сразу. И гоминидам оставалось только за счет суффиксов, приставок и окончаний открывать сущий мир. По некоторым данным, еще в 16 веке, славянский язык был сквозным во всем мире или во всяком случае, в Европе, а некоторые современные исследователи вообще склоняются к идее системных языков головного мозга (русский и арабский), подтверждая, таким образом, фундамент клинической психологии, которая видит в словах, прежде всего, панель настроек головного мозга. Это школа Авиценны, который был первым, кто объединил слово, растение и нож в единый арсенал врачевателя. Наверное поэтому психотерапия, хоть и выделилась в науку "лечения словом", но остается в наших представлениях медициной со всеми ее атрибутами. И большинство современных психотерапевтов, соответственно, нацелены на облегчение страданий, потому что это назначение медицины, и этого ждут от медиков пациенты. Между тем, психотерапия требует доступа к травме, а это всегда экзорцизм с его страстями. Пациент как личность должен эмоционально опустошиться, извергнув из себя всю массу патологических переживаний и невыплаканных слез. Так что психотерапия, вопреки естественному для медицины стремлению облегчить страдания пациента, это всегда принуждение пациента к шагу в костер страданий. Потому что суть процесса избавления от расстройства или невроза - это вера, что окружающий нас мир - это слова, с помощью которых пациента можно погрузить в его травматические воспоминания. И только выстрадав эти страдания, пациент становится способным вспоминать амнезированные воспоминания. Таким образом, он дает терапевту новый материал для анализа. Так, шаг за шагом, терапия достигает поставленной цели, которая заключается не в облегчении страданий, а в организации преодоления пациентом самого себя - это и есть "необходимое зло", которое, как получается, и составляет процедуру освобождения пациента от обосновавшейся в его психике невротической химеры. В заключении хочу сказать, что нас не должен удивлять взгляд на страдания как на условие результата. Спросите мнение акушеров на этот счет. Да и любое хирургическое вмешательство, если бы не наркоз или местная анестезия, выглядело бы точно так же. Другое дело, что гуманистический взгляд на страдания требует переосмысления. Пришла пора более глубокого подхода и в конечном счете коренного пересмотра. Потому что избавление от страданий в психологии - это не очень-то и помощь. (с) Клинический психолог Геннадий Иванов (Рубан), директор Института психотерапии и экспериментальной психологии имени К. И. Платонова

Аллергия - это в чистом виде выражение поэтизации физиологических процессов с той лишь разницей, что сознание влюбного ассоциирует свой предмет обожания с цветком или звездой, а его подсознание ассоциирует гормональный элемент, выделяемый организмом в порядке нормальной жизнедеятельности, с явлением, на которое в обычной жизни организм этого человека реагирует насморком, конъюнктивитом, сыпью на коже, зудом, чиханием, пищевым расстройством, астмой да хоть анафилактическим шоком! Не случайно "аллергия" является даже не родственником, а другим вариантом артикуляции слова "аллегория" (абстракция).

О каких абстракциях идёт речь? Это известно. Если насморк - это простуда, переохлаждение. Если конъюнктивит - инфекция. Если зуд - укус насекомого. Чихание - правильно, - попадание в верхние дыхательные пути твердых или химических активных частиц. И так далее, и тому подобное. Сложность в том, что этот перечень отражает только клиническую точку зрения. На самом деле философия материализма куда шире трактует взаимодействие референтов. В данном случае, уместен термин "метонимия", означающий в филологии оборот речи или слово, которым заменяется другое - смежное по смыслу понятие. Например, мы может говорить "стол" вместо "еда". И зуд, который в клинической картине - укус насекомого, в призме аллергической метонимии может оказаться образом мужика, у которого усы как у таракана. (Помните анекдот про "лошадиную" фамилию Овсянников?).

И хотя в медицине господствует точка зрения, согласно которой мы имеем дело с ложной реакцией защитных систем организма, мне кажется, у нас нет линейного ответа на счёт причинно-следственной цепочки происхождения "лжезаболевания". И сам термин "аллерген" - пугает. Он мне напоминает чудовище "теплорода" в доломоносовской физике.

Речь должна идти о феноменах идентичной реакции человеческой физиологии на материальный возбудитель болезни и на его троп - "художественный", то есть эстетизированный симулякр.

"Фигуры переосмысления" - так в филологии называется тропы (слова с переносным смыслом). Существует даже устойчивая классификация таких "фигур". Эпитет - это перенос значения по признаку, метафора - по сходству, олицетворение - по действию, метонимия - по смежности, синекдоха - по части, элементу, оксюморон - по противоположности.

Таким образом, поэзия - это тропированная реальность, которая на физиологическом уровне находят выражение в соответствующей симптоматике. Иными словами, мы выделяем слезы, не только, когда читаем есенинскую "Песнь о собаке" - подобные аллергические/аллегорические реакции выдает наше подсознание, когда наталкивается "фигуры переосмысления" (М.Гаспаров). Это значит, что мы подчиняем бренную плоть иносказанию.

Исходя из этой теории практика психотерапии в сфере аллегорических (в медицине - "аллергических") симптомов сводится к одному главному правилу: мы работаем с образом аллергического симптома как с иносказанием (метонимией или иным тропом), принятым организмом (подсознанием) пациента за чистую монету. Соответственно, нам надо стереть ошибочное впечатление и тогда ненормальная реакция тела сменится на нормальную.

Как это делается? Как лечить психосоматическую аллергию?*

Лечение аллергии состоит из двух частей: сначала устанавливаем предмет расстройства, а потом купируем его. Что является предметом купирования? Симптом или проще говоря, эмоциональное напряжение. Здесь как в энергоснабжении: есть напряжение - лампочки горят. Проблема в том, что этот тип невроза проявляет себя аллегорически - в виде поражения кожных покровов, чихания, слезоточивости и других проявлений, характерных для инфекций или даже травмы. А эмоциональная сфера на нуле. Считается, что эмоции блокированы за счёт спонтанного самовнушения, порождаемого сильным стрессом. Поэтому первая задача - вспомнить психотравматическое событие и разрядить его (прожить его ещё раз, во всей гамме чувств и переживаний, не оставляя внутри себя ничего). Это похоже на тошноту при интоксикации, когда организм опорожняет желудок за счёт рвоты, избавляя, таким образом, себя от опасного агента - токсических веществ, попавших в организм извне. Чтобы исторгнуть патогенное впечатление, необходимо его установить. Этому препятствует память - она заблокирована точно так же как эмоции. Человек просто сознаёт, что, например, при запахе цитрусовых растений он начинает задыхаться. Он понимает, что это удушье может привести к смерти, но относится к этому равнодушно, как если бы речь шла о другом человеке.

Самый простой способ поднять эмоциональный тонус, - это установить событие, поделившее жизнь пациента на "до" и "после". Если пережитый стресс и первый приступ заболевания совпадают по времени, то мы практически сразу приступаем к лечению: извлекаем напряжение за счёт регрессивного перепроживания, либо образной терапии. Это бывает редко, поэтому надо быть готовым к тому, что предмет лечения придется выявлять методом игры в полиграф. Это когда пациент за счёт сильного расслабления и гипнотизации уподобляется прибору, реагирующему на любые соматические изменения в жизнедеятельности собственного организма (давление, пульс, динамика выделений). В этом состоянии, если он мысленно соприкоснется с предметам или явлением, которые могут вызвать приступ, то возникнет напряжение, образную сущность которого можно разговорить, а потом за счёт регрессии или метаморфоза вскрыть фатальные переживания.

К сожалению, этот метод не более эффективен, чем предыдущий, поэтому он тоже рассматривается как удача. Чаще всего терапевту приходится иметь дело с фронтальным подходом, когда напряжение вскрывается за счёт доминанты - то, на чем всегда сосредоточено внимание подсознания человека, имеющего психосоматическое расстройство. Ухтомский называл это «рабочей позой организма», имея ввиду физиологическую основу всякого психологического отклонения. Эта основа «держит в своей власти всё поле душевной жизни человека». Вот эту зацикленность в подавляющем количестве случаев аллергии или астмы пациента надо вскрывать. Как правило доминанта обнаруживает себя пристрастностью к какой то частности. Или избыточной чувственностью в отношении чего то. Это может быть тревожностью в любой ипостаси: боязнь, злость, страх, мнительность и т.д. Мы выясняем доминанту в беседе с пациентом или анализируя его домашнее задание, а потом купируем ее уже известными инструментами, наблюдая за общим состоянием пациента. Если при этом уменьшается сыпь, краснота или открываются новые воспоминания, то процесс развивается в верном направлении.