Научные эксперименты по гипнозу.

Под гипнозом. Эксперименты на сознании.

В предлагаемой статье представлены исследования, характеризующие возможности гипноза как экспериментального метода, который позволяет формировать заданные психические состояния (психические модели эмоций, гипер- и гиповесомости). По материалам книги Гримака Л. П. "Моделирование состояний человека в гипнозе"

Обзор экспериментов по гипнозу

Экспериментальная психофизиология накопила богатый фактический материал, который всесторонне характеризует репродукционные возможности центральной нервной системы, проявляющиеся в бодрствующем состоянии и еще в большей степени —в гипнозе.

Исследователями давно было замечено, что мысленное воспроизведение пережитой в прошлом ситуации, сопровождавшейся значительными вегетативными сдвигами, способно и в настоящем вызывать аналогичные реакции.

Так, И. М. Сеченов описал человека, который, находясь в теплой комнате, мог вызывать «гусиную кожу» при представлении о холоде. В основе такого воспроизведения, по мнению И. М. Сеченова, лежит «столько же реальный акт возбуждения центральных нервных аппаратов», как и при реактивном внешнем влиянии, в данный момент на сенсорные системы. Поэтому, пишет И. М. Сеченов, «между действительным впечатлением с его последствиями и воспоминанием об этом впечатлении со стороны процесса в сущности нет ни малейшей разницы» [270, с. 68].

И. Р. Тарханов (1881, 1904) приводит случаи ускорения или замедления сердечной деятельности при произвольном воспоминании (воображении) различных приятных и неприятных чувств или аффектов.

I R. Menzies (1937) описал субъекта, у которого при мысленном представлении о теплоте или холоде возникали соответствующие изменения температуры кожи рук. ТЬ. К. Barber, К. W. Hahn (1962) показали, что мысленное представление о потере кожной чувствительности может также подавить сосудистую реакцию на раздражение холодом (погружение в холодную воду), как и внушение в гипнозе.

Б. Л. Радзиховский (1951) на основании специальных экспериментов пришел к выводу, что посредством мысленного представления темноты невозможно вызвать расширение зрачков. Однако А.  Р. Шахнович и В. Р. Шахнович (1954) добились противоположных результатов. Предлагая испытуемым живо представить жизненные ситуации с участием таких раздражителей, как темнота, свет, звук, боль, они установили, что представление темноты или звука сопровождается расширением зрачков, тогда как представление светового раздражения — сужением. Авторы отмечают, что исследуемые ими реакции зависели от предшествующего жизненного опыта и возраста испытуемых. Зрачковые реакции при мысленном представлении светового воздействия наблюдались даже у тех больных, у которых безусловная реакция на свет обычно отсутствовала. Несовпадение результатов приведенных выше исследований могло быть вызвано подбором неоднородного в типологическом отношении контингента испытуемых или же различиями в методике экспериментов.

В опытах Хадгинеа (С. V. Hydgins, 1933) только одна испытуемая могла произвольно сужать и расширять зрачки. Аналогично в опытах И. И. Короткина (1964) у испытуемых мыслительного типа не наблюдалось изменений двигательных реакций при попытках представить себя в раннем возрасте. Проводя исследования на лицах художественного типа (актерах), он ставил перед ними ту же задачу после того, как у них были выработаны условные рефлексы (мигательные и двигательные). На этом контингенте испытуемых было установлено, что в бодрствующем состоянии и при воображаемом более молодом возрасте выработанные у них условные рефлексы усиливались. Представление состояния усталости или же мысленное перевоплощение в более пожилой возраст при? водило к торможению не только условных, но и безусловных рефлексов. При этом наблюдалось ослабление как возбудительных, так и тормозных процессов (особенно их сложных форм). Применение специальных тестирующих раздражений позволило выявить возможность очень тонкой второсигнальной регуляции тонуса коры толовного мозга при переживании различных психических состояний. Так, применявшиеся раздражители вызывали у «молодых» торможение условных рефлексов, а у «стариков» — растор- маживадие. Условные рефлексы у «усталых и слабых стариков» падали в большей степени, чем у «нормальных стариков». Сами изменения высшей нервной деятельности не осознавались испытуемыми, однако они ясно ощущали, насколько полно им удавалось перевоплотиться в заданный образ.

Эти и многие другие факты позволили использовать указанную физиологическую закономерность как специальный методический прием, посредством которого изучаемые реакции вызываются преимущественно через вторую сигнальную систему в бодрствующем состоянии.

Е. Вебер (Е. Weber, 1910), а позже В. Я. Гольтбург (1936) показали, что под влиянием мысленного представления о работе определенным образом изменяется функциональное состояние сердечно-сосудистой и дыхательной систем.

В. В. Ефимов с сотрудниками (1936) специально занимались изучением вопроса о мысленном воспроизведении различных функ- диональных состояний. Было установлено влияние воображаемой физической работы на здорового взрослого человека по различным показателям: по величине газообмена (В. В. Ефимов, А. Д> Жучкова, 1937), кровяного давления, пульса, моторной хронаксии, чувствительности зрения (С. И. Казимирова, 1936). В результате была прослежена известная зависимость величины функциональных изменений от интенсивности воображаемой физической нагрузки (В. В. Ефимов и Ф. Ф. Гетманов, 1955). Выявлены специфичность этих изменений при мысленном воспроизведении прежних состояний, а также различия наблюдаемых показателей при умственной, физической и воображаемой работе.

Н. В. Савина (1952) изучала при помощи рентгенокимографии влияние воображаемой физической нагрузки у бегунов на функцию сердечно-сосудистой системы.

Физиологические особенности проявления воображаемых движений -изучали Джекобсон (Е. Jacobson, 1930), Р. П. Ольнянская (1934), Л. Л. Васильев и Г. Ю. Белицкий (1944), А. В. Пенская (1953).

Было показано, что имеются существенные физиологические проявления соответствующих идеомоторных реакций, в том числе и по данным электроэнцефалограммы (М. С. Бычков, 1953). Заслуживают также внимания исследования А. Н. Крестовникова (1951), посвященные влиянию воображаемых действий на возбудимость коры головного мозга.

Продолжением работ в этом направлении явились эксперименты Н. Р. Богуша и Л. И. Валигуры (1960), поставивших вопрос: будут ли у спортсменов заметно изменяться эмоциональное состояние и физиологические функции организма перед определенными действиями, если условия их выполнения и их значение меняются только в воображении? Оказалось, что в тех случаях, когда спортсмены, находясь в полном покое, воображали, что выполняют прыжки в длину в условиях обычной тренировки, увеличение частоты их пульса было значительно меньшим, чем тогда, когда они мысленно представляли выполнение тех же упражнений на соревновании.

В последние годы влияние мысленного представления на элек- трофизиологическую активность и вегетативные сдвиги исследовали К. Н. Slatter (I960), Th. К. Barber, К. W. Halm (1962), Е. Damaser et al. (1963), R. Rabkin (1963) и др.

Большая работа по исследованию особенностей воспроизведения эмоционально значимых ситуаций была проведена М. Н. Валуевой (1967). Группу испытуемых составили 45 учащихся театральных студий, обладающих развитой способностью к образному, чувственно-непосредственному мышлению, поскольку лица художественного типа, как показано в исследованиях И. И. Корот- кина (1964), отличаются особой яркостью представлений. Изучая возможности произвольной регуляции вегетативных функций, М. Н. Валуева пришла к выводу, что наиболее надежно активируют вегетативные функции те мысленно воспроизводимые ситуации, которые действительно имели место в прошлом. Если же представляемых эмоционально окрашенных ситуаций в прошлом опыте у испытуемых не было, реакции оказывались слабыми и угасали после одной-трех проб.

Метод, применявшийся во всех перечисленных выше работах, можно назвать репродукцией психических состояний в бодрствующем состоянии. Несмотря на то что этот метод отличается сравнительной простотой и потому является широкодоступным, следует иметь в виду и его очевидный недостаток. Он выражается в том, что в бодрствующем состоянии следовые реакции не могут достаточно сильно активироваться, так как кора головного мозга одновременно получает множество более сильных реальных раздражений, отрицательно индуцирующих ш без того относительно слабые следовые очаги возбуждения.

Отмеченный неблагоприятный момент устраняется, если «воспоминание» или «представление» происходит в гипнотическом состоянии. В этом случае создается достаточно глубокое торможение коры головного мозга, на фоне которого путем внушения можно сохранять расторможенными только те ее участки, в которых оживляются нужные функциональные связи.

Известно, что 3. Фрейд (1895, 1923) в самом начале своей исследовательской и лечебной деятельности совместно с И. Блейе- ром использовал гипноз для выявления патогенеза некоторых истерических реакций. С этой целью больного вводили в гипнотическое состояние, в котором с помощью целенаправленного внушения он мог припомнить обстоятельства, давшие повод к возникновению истерических симптомов. В бодрствующем состоянии сделать этого не удавалось.

О том, что метод растормаживания следовых реакций в гипнозе достаточно эффективен, (свидетельствуют и некоторые другие наблюдения. Так, X. Каммель (Ch. Cummel, 1969) сообщает о том, что метод «растормаживания в гипнозе» он применял с целью дифференцирования функциональных амнезий от органических. Когда у катапультировавшегося летчика наступила ретроградная амнезия, необходимо было решить, явилась ли она следствием эпилептического припадка, возникшего в полете, или же результатом сильного аффекта. После двенадцати сеансов гипноза летчику удалось последовательно восстановить ход событий в аварийном полете. Это помогло доказать, что в данном случае амнезия была обусловлена сильным аффективным возбуждением в момент опасной ситуации.

Несколько раньше этот метод применялся Е. X. Крамером (Е. Н. Cramer, 1964) при расследовании причин авиакатастроф, когда у членов экипажа развивалась амнезия. Аналогичным образом в гипнозе может быть произведено восстановление забытого испытуемым языка (R. Reiff, М. Scheerer, 1959). Приведенные примеры свидетельствуют о том, что в гипнотическом состоянии при определенных условиях растормаживаются и активизируются даже те следовые процессы, которые, казалось бы, безвозвратно вытеснены из памяти. Следовательно, надо ожидать, что активизация в гипнозе действенных энграмм, связанных с событиями и образами большой значимости, будет проявляться значительно сильнее, чем это имеет место в бодрствующем состоянии.

Метод воспроизведения ранее пережитых человеком состояний посредством внушения может быть назван репродукцией психических состояний в гипнозе. Его исторические корни уходят в далекое прошлое учения о гипнотизме. Собственно, всякое внушение в гипнозе является в определенной степени репродукцией психического состояния, так как реализуется у находящегося в гипнозе субъекта лишь на основе его жизненного опыта, имеющегося запаса представлений, переживаний, знаний. Нельзя внушить человеку то, о чем он не имеет никакого представления.

Воспроизведение в гипнозе ранее пережитых психических состояний, а именно истерических симптомов, впервые было осуществлено Шарко. В 1887 г. Крафт-Эбинг (1889) произвел известные гипнотические опыты с внушением различных возрастов. Он считал, что при этом происходит «действительное вызывание прежних (индивидуальных) личностей», т. е. перевоплощение личности. В то время такая точка зрения вызвала большую дискуссию и резкую критику, так как многие полагали, что здесь имеет место «игра» на основе внушения (L. Loewenfeld, 1922, 1929) или просто «притворство, симуляция» (Н. Jolly, 1894).

Для более детального анализа опытов с внушенными возрастами К. И. Платонов и Е. А. Приходивный (1930) повторили опыты Крафт-Эбияга на трех испытуемых, применив для их обследования ряд психологических тестов, позволяющих оценивать степень интеллектуального развития и показатели других психических функций. Авторы пришли к выводу, что при внушении в коре мозга происходит действительное оживление прежних динамических структур, относящихся к соответствующему более раннему периоду жизни испытуемых. Были подтверждены объективность и достоверность воспроизводимых в гипнозе имевшихся ранее психических и физиологических реакций. На фоне общей заторможенности коры мозга в гипнозе подобные реакции, как указывают авторы, воспроизводятся легко и беспрепятственно. Комплексный раздражитель в виде словесного указания «вам столько-то лет» чисто рефлекторным путем оживляет целую констелляцию энграмм раздражений, полученных испытуемым в прошлом. Посредством словесного раздражителя создается доминанта определенного содержания, которая и формирует поведение испытуемого на основе активизации следов его прошлого.

О. А. Долин (1962) в своих ранних исследованиях, проведенных при участии И. П. Павлова, внушал одной из больных различные возрасты в периоде от двух до тридцати лет. При этом все поведение больной точно соответствовало внушенному возрасту и объективировалось образцами рисунка, лепки, письма и т. п. Содержание написанного отражало события, действительно имевшие место в том возрастном периоде, который воспроизводился в эксперименте. Характерно, что если во внушенном возрастном периоде было пережито какое-либо патологическое состояние, то оно также воспроизводилось.

Несколько позже аналогичные исследования с последовательным физиологическим анализом были проведены Ф. П. Майоровым и М. М. Сусловой (1947). Испытуемой в возрасте 47 лет внушались ее предыдущие возрасты (1 год, 2, 3, 5, 14, 16, 35 лет), а также последующие, еще не пережитые ею (70 и 75 лет). Результаты этих экспериментов показали, что испытуемая легко воспроизводила пережитые ею возрасты, за исключением очень ранних, которые воспроизводились труднее. Внушение же еще не пережитых возрастов реализовалось лишь в общих чертах. Авторы указывают, что гипнотическое внушение является адекватным методом для экспериментального исследования высшей нервной деятельности человека.

Анализируя данные этой группы исследований, А. Г. Иванов- Смоленский (1952) отмечает, что внушение в гипнозе уще пережитых возрастных периодов выявляет запечатленный в мозговой коре реальный индивидуальный опыт личности. Внушение же возрастов, превышающих возраст испытуемого, вызывает лишь приблизительные внешние подражания соответствующему возрасту на основе тех представлений, которые имеются у человека в данный момент. Таким образом, можно сказать, что энграммы психических состояний, обусловленных различными возрастными периодами, оказываются достаточно стойкими и легко активизируются внушением в гипнозе, вызывая четкие психофизиологические проявления. Внушение же состояний еще не пережитых возрастов опирается лишь на индивидуальные представления данного образа и потому реализуется в меньшей степени.

Опыты с внушением различных возрастных периодов в 1925 г. привели К. И. Платонова (1930) к мысли о возможности репродукции в гипнозе перенесенных ранее патологических синдромов. При этом он исходил из предположения о динамической природе неврозов, как и самих истерических явлений. Характерно, что репродукция прошлого болезненного состояния возникала не в результате внушения в гипнотическом состоянии тех или иных симптомов, а под влиянием внушения того периода времени, который соответствовал заболеванию (например: «Сегодня декабрь 1923 года. Проснитесь!»). По пробуждении у испытуемого воспроизводилась клиническая картина имевшегося в то время заболевания. Аналогичным путем, под влиянием соответствующей словесной инструкции, репродуцированный синдром снимался без следа и без спонтанного проявления в дальнейшем. Проявления этих состояний можно было воспроизводить повторно.

Наблюдения П. К. Булатова и П. И. Буля (1953) показали возможность воспроизведения в гипнозе припадка бронхиальной астмы. П. И. Буль (1959) вызывал днем у 16-летнего юноши в гипнозе ночной спонтанный автоматизм (лунатизм). Для этого делалось следующее внушение: «Воспроизведите все события вашего последнего приступа». Усыпленный поднимался с постели, с закрытыми глазами ходил по комнате, брал с полки одну из книг, клал ее на стул около своей постели и ложился сам. По словам присутствовавшего при этом отца юноши, была в точности воспроизведена картина бывшего ночью приступа. При этом ни о спонтанном, ни о репродуцированном в гипнозе приступе юноша ничего не помнил. А. Б. Горбацевич (1955) с помощью внушения в гипнозе воспроизводил у больных эпилепсией судорожные припадки с соответствующими сдвигами электрической активности коры головного мозга, отвечающими этому состоянию. М. Л. Линецкий (1957) посредством словесного внушения воспроизводил перенесенные ранее малярийные приступы.

В начале нашего столетия большую сенсацию в медицинских кругах произвели сообщения о возможности вызывания словесным внушением в гипнозе различных трофических изменений кожи: синяков, озноблений, волдырей от ожогов и пр. Эти сообщения были встречены с недоверием. Однако многочисленные опыты, проведенные с тщательным медицинским контролем, не оставили никаких сомнений в такой возможности.

П. П. Подьяпольский (1903, 1909, 1924) неоднократно путем внушения в гипнозе вызывал ожоги второй степени с явлениями отслойки эпидермиса и образованием пузырей с серозным содержимым. Подобные же опыты проводили Д. А. Смирнов (1924) и В. Н. Финпе (1928). Ф. Геллер и И. Г. Шультц (F. Heller,

J. Н. Schultz, 1909), А, Кронфельд (1927), В. А. Бахтияров (1928, 1929), И. С. Сумбаев (1928, 1950) описывают опыты, в которых у испытуемых в гипнозе путем словесного внушения вызывались подкожные кровоизлияния как следствия мнимого ушиба. Говоря о результатах такого рода экспериментов, И. С. Сумбаев подчеркивает, что в гипнозе у испытуемого могут быть вызваны только те трофические изменения кожи, которые имели у него место ранее. Характерно, что внушенный ожог не всегда совпадает с местом прикосновения к коже испытуемого, а при повторных опытах появляется, кроме того, покраснение кожи в местах прежних реальных ожогов* Внушение соответствующего эмоционального состояния способствует более полной реализации вызываемых трофических изменений кожи.

А.  М. Зайцев (1904) воспроизводил в гипнозе такие трофические изменения кожи, как эритемы, сыпи, пустулы с геморрагическим содержимым и пр., которые тоже бесследно исчезали под влиянием контрвнушений. Внушения имевшихся в прошлом кожных заболеваний описаны А. И. Картамышевым (1942, 1953, 1958). Таким путем ему удавалось не только приостанавливать появление дерматозов, но и вызывать их со всеми сопутствующими явлениями (в несколько меньшей степени) в заранее определенный ностгипнотический период. Основываясь на результатах этих экспериментов, он пришел к выводу, что большая часть первичных элементов при кожных заболеваниях имеет центральное происхождение. К аналогичному выводу пришел и П. Гордон (Р. Gordon, 1963), анализируя опыты, в которых внушением в гипнозе повторно вызывались негерпетические пузырьки на коже. Эта группа исследований достаточно демонстративно показывает, что активизирование соответствующих следовых реакций (энграмм) в гипнозе в одинаковой степени затрагивает все функциональные уровни организма, вплоть до биохимического, и может вызывать даже органические изменения.

Метод внушения в гипнозе нашел широкое применение для изучения физиологических изменений в организме при различных эмоциональных состояниях. Этому способствовало еще и то обстоятельство, что находящийся в гипнозе человек представляет собой идеальный объект для регистрации физиологических показателей, а внушаемые эмоции легко «дозируются» и устраняются.

Первые систематические исследования внушенных в гипнозе эмоциональных состояний были проведены И. Льюисом (J. Luis, 1884), а их результаты обобщены в монографии «Экспериментальный гипноз».

А.  Ф. Лазурский (1900), исследовавший внушенные в гипнозе эмоциональные состояния, указывал, что этот метод представляется чрезвычайно удобным для подобного рода исследований. Одним из характерных признаков реализации внушения эмоций он считал «соответствующую игру мимических мышц, а также изменение частоты и формы пульсовых волн». Изменения дыхательных движений признавались им не столь характерными и постоянными. Он отмечал, что пульс и дыхание реагируют «возбуждающим образом» независимо от того, какая эмоция была внушена испытуемому.

Большая работа в этом направлении была проведена В. М. Бехтеревым (1905). В результате многочисленных исследований он пришел к выводу, что внушенные настроения и эмоции легко реализуются даже в сравнительно слабых степенях гипноза, изменяя соответствующим образом характер дыхания и сердцебиения. Особенно ярко эти реакции проявляются при внушении отрицательных эмоций: страха, гнева, обиды и т. п. Положительные эмоциональные состояния сопровождаются менее выраженными физиологическими реакциями.

В. В. Срезневский также изучал физиологические сдвиги при страхе и испуге, применяя с этой целью внушение соответствующих эмоций в гипнозе. «Есть все основания считать,— писал он,— что под влиянием внушений в гипнозе различных эмоций (чувствований) физиологические реакции, развивающиеся в организме, со- ответствут в полной мере тем, которые возникают в связи с переживаниями в действительной жизни» (1926, с. 21). Этим же методом широко пользовался Е. Вебер (Е. Weber, 1910) для изучения влияния аффективных реакций на сердечно-сосудистую систему.

Внушенные в гипнозе эмоциональные состояния и сопровождающие их различные функциональные отклонения разносторонне изучались многими авторами.

В. Н. Мясищев (1929) повторил эксперименты В. М. Бехтерева и В. М. Нарбута (1902) по исследованию степени кожной болевой чувствительности под влиянием соответствующего внушения, регистрируя при этом изменения частоты пульса, дыхания, зрачковых реакций. Он пришел к выводу, что при внушенной анестезии кожи болевая чувствительность в соответствующих участках значительно снижается или даже исчезает полностью.

И. М. Невский и К. 3. Зрячих (1929) изучали влияние внушенных в гипнозе положительных и отрицательных эмоций на силу мышц и нашли, что отрицательные эмоции уменьшают ее на 39% (по сравнению с бодрствованием), тогда как положительные — увеличивают на 30% относительно мышечной силы, проявляемой в гипнозе (по сравнению с бодрствованием она уменьшается на 30%). Д. И, Шатенштейн (1939) подтвердил, что внушенное в гипнозе повышение или понижение работоспособности не только реализуется в видимом эффекте работы, но и отражается на газообмене. Он отмечал, что те испытуемые, у которых в неглубоких стадиях гипноза не вызываются галлюцинации, совершенно непригодны для этих опытов. Такие же опыты, но с отрицательным результатом, несколько раньше проводили Е. Граф и Л. Мейер (Е. Grafe, L. Meier, 1923). Не исключено, что ими было нарушено именно то условие, на которое указывал Д. И. Шатенштейн.

Аналогичные опыты А. К. Поплавского (1956) показали, что вызванные в гипнозе положительные эмоции повышают мышечную работоспособность от 10 до 42%, тогда как отрицательные уменьшают ее на 12—17%. Он отмечает, что положительные эмоции, кроме того, способствуют более интенсивному восстановлению мышечной работоспособности, понижают максимальное и повышают минимальное артериальное давление, уменьшают часто ту пульса. Отрицательные же эмоции, наоборот, замедляют восстановление мышечной работоспособности, повышают максимальное артериальное давление, увеличивают частоту пульса на 2— 5 ударов в минуту.

Близки к этим работам экспериментальные исследования И. И. Короткина и М. М. Сусловой (1956), изучавших изменение условных и безусловных рефлексов, а также уровня работоспособности испытуемых при внушении им различных возрастных периодов. Исследования проводились на трех испытуемых в сомнамбулической стадии гипноза и позволили получить ряд интересных данных.

Оказалось, что внушение в гипнозе старческого возраста, как и внушение глубокого сна, приводит к значительному снижению величины условных и безусловных мигательных рефлексов вплоть до полного их торможения. Аналогичные результаты вызывает внушение неработоспособного состояния. Характерно, что торможение, вызываемое внушением старческого возраста, как и другие виды торможения, имеет тенденцию углубляться при повторении опытов.

При внушении самых ранних возрастов (1—2 года) наблюдается значительное торможение условно-рефлекторной деятельности, хотя и менее сильное, чем при внушении глубокого старческого возраста. Внушенные же состояния бодрости и повышенной работоспособности сопровождаются значительным увеличением условных и безусловных рефлексов относительно их исходного уровня. При этом степень их увеличения варьирует в некоторых пределах в зависимости от функционального состояния центральной нервной системы в момент внушения. В заключение авторы делают вывод, что реакции организма на внушенные состояния носят системный характер и в них вовлекаются все анализаторы.

В плане наших исследований очень важным является подмеченное в этих экспериментах свойство внушаемых психических состояний как бы закрепляться, «дооформляться» в процессе повторных воздействий. По всей вероятности, в условиях достаточно полного торможения реальной импульсации происходит своеобразная «автостабилизация» внушенного образа, в результате чего его психофизиологическая действенность со временем повышается.

В более поздней работе (И. И. Короткий, Т. В. Плешкова, М. М. Суслова, 1962) была показана возможность изменять путем внушения уровень функционирования и отдельных анализаторов, в частности слухового.

Эти работы наводят на мысль, что функциональные резервы органов чувств являются очень значительными и в случае необходимости могут быть эффективно использованы.

И. Вайтгорн, Г. Ландгольм и Г. Гарднер (J. С. Whitehom,

Н.  Lundholm, G. Е. Gardner, 1930) установили, что в тех случаях, когда испытуемый переживает в гипнозе аффект страха, у него повышается основной обмен. Другие эмоции этих изменений не вызывают. Влияние внушенных эмоций на газообмен исследовал также Ю. А. Поворинский (1940). У испытуемого определялся исходный уровень газообмена, затем ему внушались различные эмоциональные переживания, как приятные (слушание любимых музыкальных произведений), так и неприятные (экзамен, зубная боль и т. и.). Оказалось, что отрицательные эмоции вызывают значительно большее повышение газообмена, чем положительные. Особенно значительные сдвиги газообмена имели место при внушении болевых ощущений (зубная боль, предстоящая хирургическая операция и пр.). В этих случаях у некоторых испытуемых газообмен повышался на 300% по отношению к исходным данным. Несколько позже Ю. А. Поворинский (1949) исследовал влияние внушенных эмоциональных состояний на сосудодвигательные реакции методом плетизмографии. Было обнаружено, что внушаемые эмоции очень тонко отражаются на сосудистом тонусе, тогда как действие безусловных раздражителей в этом случае бывает значительно ослабленным. При отрицательных эмоциональных переживаниях наступает сужение кровеносных сосудов, нарушается ритм пульсации и дыхания. К этому же выводу пришли в результате своих исследований Г. Г. Козловский и Г. Ф. Рудь (1958). С. Я. Коф- ман (1939) установил, что внушенные в гипнозе эмоции радости и страха вызывают резкое нарастание венозного давления.

И. Картамышев совместно с А. Г. Хованской (1941) изучал изменения капиллярного кровообращения в различных стадиях гипноза при внушении неприятных переживаний. Было обнаружено, что у испытуемых в первой стадии гипноза капилляры находятся в легком спастическом состоянии, ток крови замедляется. Во второй стадии отмечено наступление незначительного спастического сокращения сосудов и ускорение тока крови. При наступлении третьей стадии все описанные явления выступали значительно отчетливее, иногда ток крови прерывался вследствие полного спазма капилляров. Под влиянием отрицательных эмоций наблюдалось дальнейшее усиление спастического сокращения сосудов.

М. Гаккебуш (1926) наблюдал через 45—60 мин. после внушения испытуемым отрицательных эмоциональных переживаний увеличение содержания сахара в крови. А. И. Картамышев (1941) обнаружил, что психические переживания влияют на содержание сахара в коже больных, а при гипнотических состояниях имеется наклонность к снижению количества лейкоцитов в периферической крови. При внушении в состоянии гипноза отрицательных эмоций количество лейкоцитов увеличивается.

А. И. Маренина (1952, 1952а, 1956) установила, что объективными признаками внушенных эмоциональных состояний могут служить биопотенциалы коры головного мозга, записанные при внушенных сновидениях, вызывающих переживание положительных или отрицательных эмоций. Энцефалографические исследования достаточно демонстративно определяют различия в характере биотоков мозга в бодрствующем состоянии, в гипнозе и при внушении неприятных сновидений, сопровождающихся чувством страха. И. Е. Вольперт (1966) подтверждает, что, когда у испытуемых, погруженных в гипнотический сон, возникали эмоционально насыщенные, в частности неприятные, сновидения, на ЭЭГ наблюдалось учащение ритма и увеличение амплитуды колебаний. Внушенные положительные эмоции не меняют характера биопотенциалов или же меняют его в очень слабой степени. Это говорит о том, что динамика основных корковых процессов при отрицательных эмоциях протекает в условиях большего напряжения биохимических и биоэлектрических процессов.

Появившиеся в зарубежной литературе сообщения свидетельствуют о том, что методы экспериментальной гипнорепродукции начинают использоваться в фармакологических и биохимических исследованиях. С. Фогель и А. Гоффер (S. Fogel, A. Hoffer, 1962) описывают случай, когда методом внушения в гипнозе им удалось снизить токсические явления, вызванные приемом препарата ЛСД-25. Кроме того, спустя три недели они смогли полностью воспроизвести синдром интоксикации этим препаратом с последующим его устранением путем контрвнушения.

Группа авторов (Е. J. Pinter, G. Peterfy, J. М. Cledhorn, С. J. Pattee, 1967) описывает эксперименты, в которых 17 здоровым испытуемым внушали в гипнозе состояние тревоги. Внушенное эмоциональное напряжение приводило к отчетливому повышению содержания свободных жирных кислот в плазме крови: оно достигало максимума через 10—15 мин. после начала внушения и сохранялось на этом уровне в течение 65 мин. Предварительное внутривенное вливание пропанола — вещества, блокирующего бета- адренергические рецепторы,— полностью подавляло этот эффект.

В некоторых чисто психологических исследованиях метод внушения в гипнозе применялся для формирования у испытуемого необходимой мотивации. Г. Лананский и Р. Брайтбилл (Н. S. Lanan- sky, R. Brightbill, 1964), формировавшие положительную мотивацию внушением в гипнозе, а также посредством денежного вознаграждения, установили, что такого рода стимулы сами по себе не снижают порога узнавания слов.

В заключение обзора литературы следует указать на некоторые общие закономерности формирования внушенных психических состояний в гипнозе, рассматриваемые в монографии й. Горвая «Гипноз в лечении» (J. Horvaj, 1959). Здесь, в частности, отмечается, что в гипнозе нельзя внушать непосредственно тот или иной вегетативный синдром. Эмоциональное состояние может быть вызвано прямым или косвенным путем. Значительно труднее, утверждает автор, добиться соответствующего эмоционального состояния, непосредственно внушая то или иное переживание, тогда как косвенный путь (внушение определенной эмоционально значимой ситуации) всегда дает положительные результаты. Особенно яркие эмоциональные реакции наблюдались в тех случаях, когда внушаемые действия вступали в противоречие с логикой. Так, например, описывается случай, когда у испытуемого развился значительный испуг после того, как ему было внушено отсутствие третьего лица, а затем он услышал голос этого человека в непосредственной близости.

Приведенные экспериментальные данные свидетельствуют о том, что в основе явлений, наблюдаемых при репродукции психических состояний в гипнозе, лежит действительное, объективное воспроизведение процессов и состояний, имевшихся ранее, в прошлом. Это значит, что центральная нервная система продолжает сохранять в более или менее заторможенном виде, в виде следов, всю последовательность ранее пережитого в системах корково-подкорковых ассоциаций. Целенаправленное внушение в гипнотическом состоянии способствует временному восстановлению, функциональному оживлению соответствующих энграмм. Вовлечение в процесс репродукции всех систем организма на всех его уровнях, вплоть до видимых морфологических изменений в тканях (волдырь от внушенного ожога, кровоизлияние от мнимого ушиба и т. п.), свидетельствует о том, что воспроизводимые функциональные изменения адекватны ранее перенесенным реальным.

Следовательно, психические состояния, формируемые методом гипнорепродукции, необходимо рассматривать как реальные отражения психофизиологических изменений в организме, соответствующих реальным условиям прошлого. Сам же метод гипнорепродукции является объективным методом ретроспективного изучения психофизиологических реакций человека. Однако воспроизводимые реакции и состояния не являются простым зеркальным отражением тех реакций и состояний, которые ранее имели место в действительности. Можно полагать, что именно этим объясняются отдельные противоречивые результаты экспериментов у некоторых авторов. Причиной здесь могут быть не только различия в первичном реагировании испытуемых, но и изменение их «отражательной способности» в данный период. Представляется, что изучение закономерностей воспроизведения в гипнозе перенесенных ранее реакций и состояний могло бы стать предметом большого самостоятельного исследования. Нет сомнения в том, что исходное функциональное состояние организма, а также ряд других факторов, безусловно, нахрдят свое отражение в силе и характере воспроизводимых реакций и психических состояний.

Зарубежные исследования гипноза: теории и эксперименты

Сторонники традиционного подхода считают наиболее убедительным доказательством реальности гипноза такие реакции испытуемых, которые не могут быть воспроизведены в ОСС и, следовательно, не могут быть повторены симулянтами. На данный момент описано три таких феномена (Orn, 1979).

«Трансовая логика». Феномен получен в экспериментах, проведенных под руководством М. Орна. Испытуемому внушалась яркая галлюцинация известного ему человека (например, доктора Икс), затем экспериментатор указывал на реального доктора Икс, ранее находившегося вне поля зрения испытуемого, и спрашивал: «Кто это?» ВГи обычно отвечали, что «это еще один доктор Икс». В ответ на просьбу объяснить, как это возможно, они говорили: «Наверное, зеркало», «Он может иметь брата-близнеца» или что-либо в этом роде. Напротив, симулянты были склонны давать такие ответы, как «Я не знаю», «Мистер Игрек» или «Здесь никого нет». Их сообщения были основаны на осознании того факта, что один и тот же человек не может быть в двух разных местах одновременно; они не знали, как должны отреагировать ВГи. Таким образом, загипнотизированные люди демонстрировали эффект нечувствительности к противоречиям, который Орн назвал «трансовой логикой». Этот феномен обычно возникает на глубоких стадиях гипноза и не может быть воспроизведен симулянтами (Orn,1979).

«Амнезия источника». Феномен получен в экспериментах Эванса и Торна. Испытуемым во время гипноза сообщали несколько малоизвестных фактов (например, что аметист при нагревании становится желтым), затем выводили их из гипнотического состояния с внушением амнезии и давали тест на общую эрудицию, включавший вопросы на знание тех фактов, информацию о которых они получили под гипнозом. ВГи, неспособные вспомнить, что происходило в гипнозе, отвечали правильно, но не могли указать источник этих знаний. Напротив, симулянты не воспроизводили данный феномен, поскольку неверно предполагали, что при амнезии невозможно вспомнить содержание информации, полученной в гипнозе (Orn, 1979).

Реакция на прерванный гипноз. Орн и Эванс провели следующий оригинальный эксперимент. Во время гипноза все внушения производились с аудиокассеты, а затем моделировалась ситуация падения напряжения в сети, в связи с чем экспериментатор выходил из комнаты. Были исключены малейшие намеки на то, что падение напряжения могло быть запланированной частью эксперимента: в комнате и в коридоре гасли все лампы, останавливалась не только кассета, но и полиграф, измеряющий физиологические реакции. Было обнаружено, что четверо из шести симулянтов прекратили симуляцию; их поведение ясно демонстрировало, что они перестали чувствовать себя под наблюдением. Напротив, пятерым из шести ВГи потребовалось определенное время, чтобы выйти из гипнотического состояния; очнувшись, они выглядели дезориентированными и растерянными (Orn, 1979).

«Психические модели» гиповесомости в многосуточных экспериментах

Результаты исследования биомеханических и вегетативных реакций человека при репродуктивном внушении в гипнозе различных гравитационных состояний (Л. П. Гримак, 1970) показали, что наступающие при этом функциональные сдвиги и локомоторные изменения близки к тем, которые имеют место в реальных условиях частичной весомости, а также наблюдаются при использовании других методов моделирования (Л. С. Исаакян, 1962; Ю. В. Ванюшина, 1963; А. В. Лебединский с соавт., 1964; Г. П. Михайловский с соавт., 1967; Л. П. Гримак с соавт., 1968; В. В. Симоненко, 1969; В. С. Георгиевский, 1971; В. М. Михайлов с соавт., 1971; К. М. Смирнов, 1972; Ю. Н. Пурахин с соавт., 1972; J. Detrick et al., 1945; D. E. Graveline, G. W. Barnard, 1961; и др.).

В связи с этим представлялось весьма важным исследовать возможности непрерывного сохранения внушенной «гравитационной гипостезии» в постгипнотическом периоде на длительное время (3—5 и 10 суток), в течение которого испытуемые могли бы выполнять полный комплекс работ, предусмотренный типовыми программами космических полетов. Приходилось также учитывать отсутствие аналогичных работ в гипнологии и экспериментальной психологии. Это отразилось и на целях данной серии исследований, которые были сформулированы следующим образом:

  • определить возможность и длительность непрерывной постгипнотической реализации внушенной «гравитационной гипостезии», как основы субъективного переживания сниженной весомости тела, после однократного внушения этого состояния в гипнозе;
  • исследовать объективные физиологические изменения в организме, возникающие при многосуточном переживании частичной весомости тела;
  • выявить изменение функций основных анализаторов под влиянием переживаемого состояния, а также динамику работоспособности при включении оператора в различные аналоговые системы управления.

Многосуточные исследования проводились в макетах кабин космического корабля, имитирующих реальные сооружения по объему, интерьеру рабочих мест, освещенности и т. п. В течение многосуточвых экспериментов испытуемые работали и отдыхали во время дневного и ночного сна в специальных креслах. Для питания использовался бортовой паек космонавтов. Программы эк- сиериментов строились с учетом программ космических полетов соответствующей длительности как по режиму труда и отдыха, так и по насыщенности рабочих дежурств операторской деятельностью. В течение 10-часового рабочего дня по 10 мин. в час испытуемые проводили работу по преследующему слежению на аналоговой модели (моделирование деятельности по ориентации корабля), дискретному зрительно-двигательному совмещению целей (моделирование астронавигационных операций), работали на телеграфном ключе, передавая знаки азбуки Морзе (моделирование системы связи), опознавали искусственные наземные объекты на стенде, моделирующем видимые из космоса элементы земной поверхности, и т. п.

В ходе экспериментов посредством специальных тестов у испытуемых исследовались функции двигательного анализатора (биомеханические тесты) и зрительного анализатора (острота зрения, контрастная чувствительность). Наряду с этим регистрировались основные электрофизиологические показатели: ЭЭГ, ЭКГ, ЭОГ, АД, пневмограмма, температура тела. Два раза в сутки определялись энерготраты по данным газообмена (в покое и при дозированной физической нагрузке), выполнялись основные биохимические исследования.

Эксперименты проводились в течение трех, пяти и десяти суток дважды (повторные спустя 15—20 суток) на одних и тех же испытуемых. В трехсуточных экспериментах участвовал один испытуемый, в пятисуточных — одновременно два, в десятисуточных — три. Экспериментам предшествовал период обучения и тренировок испытуемых по всем методикам, моделирующим операторскую деятельность. Критерием подготовленности операторов к экспериментам служил общепринятый показатель: «выход на функциональное плато» по качеству выполнения рабочих тестов.

В первых (контрольных) экспериментах испытуемые находились в обычном состоянии и основным фактором воздействия на организм была трех-, пяти- или десятисуточная относительная гиподинамия. В начале повторных (основных) трех-, пяти- и десятисуточных экспериментов испытуемые погружались в глубокое гипнотическое состояние (И13 степень, по К. И. Платонову), после чего им делались однотипные внушения неполной потери чувствительности к гравитационным воздействиям. Формула внушения была направлена на формирование новой, необычной субъективной установки к гравитационным ощущениям: «Вы плохо различаете веса, становитесь нечувствительным к весу собственного тела. Поэтому Вам отчетливо кажется, что Ваше тело теряет вес, становится очень легким, почти невесомым. Сейчас Вы очень ясно чувствуете, что Ваше тело весит всего лишь 5—6 кг. Руки невесомы, они всплывают в воздухе. Это ощущение закрепится и станет еще более отчетливым после того, как Вы полностью проснетесь. Оно будет сохраняться в течение всего эксперимента, до тех пор пока Вашим нервам не будет возвращена прежняя чувствительность к весу». В групповых экспериментах внушение делалось одновременно всем испытуемым.

После того как объективные признаки («всплытие» рук, электрофизиологические показатели) и словесный отчет испытуемых подтверждали факт реализации внушения, они спустя 5—7 мин. выводились из состояния гипноза и с новыми гравитационными ощущениями приступали к выполнению программ соответствующих многосуточных экспериментов. С целью проверки длительности действия такого рода однократных внушений дополнительных словесных подкреплений, направленных на снижение весомости тела, больше не проводилось. О выраженности и времени действенности сделанных разовых внушений свидетельствовали словесные отчеты испытуемых, а также данные биомеханических и физиологических исследований.

После выполнения программ экспериментов, т. е. на исходе третьих, пятых и десятых суток, испытуемые снова вводились в гипнотическое состояние и их вес «восстанавливался» посредством противоположного по содержанию внушения. «Увеличение» веса до обычного производилось постепенно, в течение 10 мин., при непрерывном контроле физиологических функций, а затем испытуемые так же медленно выводились из состояния гипноза. В связи с тем, что после основных экспериментов у испытуемых развивались явления гравитационной реадаптации, отдельные тестовые исследования и периодическая регистрация физиологических функций проводились у них дополнительно в течение нескольких суток в условиях свободного режима в стационаре.

Объективные изменения в связи с вкушением пониженной весомости тела в первые часы эксперимента ничем не отличаются от описанных в предыдущем разделе данной главы. С течением времени все эти особенности как бы закреплялись, достигая максимального развития к концу эксперимента. Субъективно испытуемый все больше вживается в это состояние, хотя временами оно может сопровождаться и явным дискомфортом.

Далее приводятся выдержки из протоколов, характеризующие ощущения и внутренние переживания одного из испытуемых в ходе трехсуточного эксперимента.

ПЕРВЫЕ СУТКИ

  • Очень легкий, странное ощущение нереальности собственного тела.
  • Почти полное отсутствие веса тела. Сидя, держусь за кресло: кажется, что улечу, если не буду держаться...
  • То же. Чувствую легкое головокружение. Появилась небольшая головная боль, возможно от энцефалографических датчиков. Немного поташнивает. Аппетит хороший.
  • Немного «беспокоит» голова. Сидеть в кресле значительно легче, чем в предыдущем эксперименте (без гипноза), не ощущаю давления кресла...

ВТОРЫЕ СУТКИ

  • Голова немного «тупая», немного устал. Спал неглубоко, часто просыпался от необычной обстановки и новых внутренних ощущений. Вес тот же — очень легкий (5—6 кг)...
  • То же. Периодическое поташнивание. После питья воды по- ташнивание исчезло.
  • Чувство тяжести в голове, кажется, от шапочки с датчиками. Настроение очень хорошее (в разговоре постоянно улыбается). Головная боль очень незначительная. Аппетит отличный.
  • Жалоб нет. В кресле сидеть очень легко. При ходьбе ощущение «парения в воздухе». При каждом вдохе в положении стоя кажется, что слегка отрываешься от пола.
  • Вес тела 5—6 кг стал еще более каким-то моим. В кресле еще легче сидеть. При ходьбе неустойчивость возросла: покачивания тела в стороны и вперед — назад. Очень заметно это стало сегодня вечером. Настроение хорошее, аппетит тоже.
  • Самочувствие нормальное, голова не болит, не тошнит. Легкость тела та же.

ТРЕТЬИ СУТКИ

  • Сон был спокойным. Уснул через 5*—7 мин. Спал лучше, чем в предыдущую ночь, без сновидений, не просыпался. После сна ощущение свежести. При следовании в туалет «заносит» в стороны, небольшое головокружение, поташнивание. Голова «вроде в тумане». Аппетит отличный, вкусовые ощущения как всегда.
  • Такой же легкий. Кресла под собой не чувствую. Беспокоит головокружение. Поташнивание не проходит и усиливается с 8 час.
  • Около 12.00 была головная боль, с 16.30 уменьшилась, а сейчас исчезла полностью. Такой же легкий.
  • Вес очень небольшой (5—6 кг). При ходьбе неуверенность и сильное покачивание еше большие, чем вчера. Головной боли, поташнивания нет.

ЧЕТВЕРТЫЕ СУТКИ

  • Спал лучше, чем в первую ночь, но хуже, чем в предыдущую. Были сновидения. Вначале снилось, что играл с товарищами в футбол, потом бежал за мячом, оттолкнулся от земли и очень плавно улетел. Подлетел к дереву, взялся рукой за ветку, ближе к его верхушке, и так, невесомый, находился рядом с веткой и смотрел, как продолжается футбольная игра. Утром после сна походка неуверенная, небольшое головокружение. Головная боль возникает при мышечном напряжении.
  • Объективно: сутуловатость при стоянии, при ходьбе отводит нога в стороны, покачивается.
  • Введение в гипноз, «возвращение» прежнего веса тела, выведение из гипнотического состояния.
  • Ощущение большой тяжести во всем теле, появилась какая- то «общая дрожь», головная боль, небольшое головокружение.
  • Ноги очень тяжелые, сильно давит кресло, трудно держать голову: ее тянет вниз. Рука такая тяжелая, что кажется легко может пробить стенку. Ходить тяжело. Голова не болит.
  • Легкое поташпивание, небольшое головокружение, общая усталость. Руки и ноги очень тяжелые.
  • То же. Тяжесть рук и ног сохраняется.

ПЯТЫЕ СУТКИ

  • Вечером после душа уснуть сразу не мог — было очень жарко. Уснул только спустя 20—30 мин. Голова и руки перед сном были тяжелыми.
  • Утром проснулся бодрым, с ощущением свежести, отдыха. Сон был спокойный. Жалоб нет, настроение хорошее, тяжести в теле нет.

Совершенно аналогичные ощущения при переживании пониженной весомости тела наблюдались в длительных экспериментах и у остальных испытуемых.

Наиболее характерной психической реакцией в первые часы «гиповесомости» является некоторая эйфория, сопровождающаяся излишней двигательной активностью, разговорчивостью, смехом. Подобные явления нередко отмечаются и у космонавтов, впервые переживающих состояние реальной невесомости тела в орбитальных полетах. Другая особенность психических ощущений при моделировании пониженной весомости тела состоит в отсутствии чувства давления кресла и напряжения мышц спины при пребывании в течение нескольких суток в постоянной позе. Если в контрольных экспериментах это обстоятельство служило поводом для многочисленных жалоб, то в состоянии «пониженной весомости» таких жалоб вовсе не было, и поэтому испытуемые не ощущали и того естественного общего утомления, которое связано с длительным пребыванием в вынужденном положении.

Следует отметить, что в пятисуточном эксперименте на четвертые сутки у испытуемого М. имели место сновидения, в которых он чувствовал себя невесомым: «Летал в космосе, видел ту же обстановку, что и в эксперименте, но точно знал, что я уже нахожусь в космическом пространстве, в связи с чем пережил некоторый страх». Наличие соответствующих сновидений у испытуемых спустя несколько суток после внушения пониженной весомости свидетельствует о том, что сформированный в гипнозе очаг возбуждения постоянно сохраняет свою действенность и даже во сне генерирует адекватные образы. У испытуемого М. внушение пониженного веса так же стойко сохранялось в течение пяти суток.

У другого испытуемого, участвовавшего в этом пятисуточном эксперименте, дважды наблюдалась спонтанная тенденция к «по- тяжелению» веса тела. Первый раз указанное явление возникло во второй половине вторых суток, и к вечеру ощущение веса тела соответствовало примерно восьми килограммам. Особенно заметно вес тела начал восстанавливаться на следующие сутки после семя часов утра. После того как вес тела увеличился до половины реального, испытуемый был погружен в гипноз и ему повторно была внушена прежняя весомость (5—6 кг). Такая же коррекция в состоянии гипноза оказалась необходимой и на четвертые сутки, когда после ночного сна, по словам испытуемого, «тело снова начало тяжелеть». В результате еще одного внушения в гипнозе ощущение веса в пределах 5—6 кг сохранялось до конца эксперимента.

Данный пример свидетельствует о том, что в отдельных случаях сформированный в гипнозе очаг возбуждения может самопроизвольно затормаживаться в период естественного сна. Это может быть связано с относительной слабостью процессов возбуждения у некоторых испытуемых. Поэтому для десятисуточных экспериментов отбирались испытуемые, характеризующиеся не только высокой степенью гипнабильности, но и выраженной уравновешенностью основных нервных процессов. Принятые меры оказались вполне эффективными.

Описанные субъективные ощущения при моделировании пониженной весомости всегда сопровождаются соответствующими объективными проявлениями, которые также имеют тенденцию с течением времени усиливаться и закрепляться. На рис. 37 представлены некоторые характеристики движений при ходьбе на различных стадиях десятисуточных экспериментов (результаты плантографии, усредненные по трем испытуемым). Как видно из рисунка, биомеханические изменения при ходьбе во внушенном состоянии пониженной весомости, а также в первый период реадаптации приводят к возникновению так называемой «морской походки». Снижение устойчивости в вертикальном положении вызывает укорочение шага с постановкой стоп на значительно большем расстоянии от осевой линии движения, чем в норме. Характерно, что в первые сутки «гиповесомости» указанные явления выражены значительно сильнее, чем на десятые. К этому времени длина шага начинает приближаться к фоновой, а неравномерность отклонения от средней линии уменьшается. Подобную нормализацию локомоторных характеристик следует рассматривать как проявление адаптации к моделируемому состоянию.

«Возвращение» испытуемым собственного веса нарушает локомоторные функции еще в большей степени, чем состояние «гиповесомости». При этом расстройство ходьбы происходит не только за счет укорочения шага, но и за счет возрастающей неравномерности отклонения от осевой линии движения (cs возрастает почти в 4 раза). Некоторые нарушения ходьбы имеются и после десяти суток пребывания в условиях относительной гиподинамии (контрольный эксперимент). Однако в этом случае наблюдается не укорочение шага, а лишь равномерное увеличение расстояния постановки стоп от осевой линии движения.

Описанные изменения сопровождаются колебаниями некоторых характеристик зрительных функций, в частности остроты зрения и контрастной чувствительности глаза. На рис. 39 эти данные представлены в сопоставлении с результатами, полученными в космическом полете за тот же период при выполнении идентичных зрительных тестов. Обращает на себя внимание достаточно четкое проявление однонаправленности изменения указанных функций, которая не может не иметь связи с системными изменениями в организме, обусловленными снижением весомости тела. При этом необходимо видеть и существенные различия в механизмах возникновения функциональных сдвигов в условиях реального воздействия невесомости и при внушении пониженной весомости тела. В последнем случае мы имеем дело с «психической моделью», основанной на несколько иных физиологических механизмах, о которых будет сказано далее.

В настоящее время установлено, что у всех космонавтов в орбитальных полетах после периода «адаптации наступает снижение частоты сердечных сокращений. Однако, как показал статистический анализ, на фоне более редкого пульса в невесомости значительно увеличиваются по сравнению с исходными данными среднее квадратическое отклонение и коэффициент вариации. Предполагается поэтому, что невесомость оказывает специфическое воздействие непосредственно на сердечно-сосудистую систему, усиливая ее рефлекторные реакции на различные внешние и иятероцептив- ные раздражения (О. Г. Газенко, 1962; Е. М. Юганов, 1963; Р. М. Баевский, О. Г. Газенко, 1964; И. И. Касьян с соавт., 1964; П. В. Васильев с соавт., 1965; И. И. Касьян и В. И. Копанев, 1967; S. Bondurante et al., 1958; С. Graybiel, 1961; и др.).

Описанные вегетативные сдвиге протекают па фоне более низкого уровня энерготрат в покое, но с несколько большими его колебаниями при дозированной физической нагрузке.

Эти данные согласуются с наблюдениями Г. Ф. Макарова, изучавшего состояние газообмена при полетах на самолетах по баллистической траектории. В некоторых случаях от полета к полету имело место прогрессирующее снижение уровня газообмена в период невесомости по сравнению с первым ее воздействием (П. К. Исаков с соавт., 1968). Аналогичные данные получены и в трех-, пяти- и десятисуточных экспериментах. Характерно, что в период реадаптации после внушенной пониженной весомости в десятисуточном эксперименте энерготраты оказались предельно низкими, тогда как в трех- и пятисуточных они возросли в 1,5—2 раза.

В десятисуточном эксперименте в состоянии «гипонесомости» у всех испытуемых была отмечена значительная потеря в весе тела. В контрольном эксперименте такого снижения веса не отмечалось, хотя калорийность питания в обоих случаях была совершенно идентичной. Несмотря на то что потеря в весе тела космонавтов после орбитальных полетов фиксировалась неоднократно (И. С. Валаховский и др., 1968; М. Шарп, 1971), проводить аналогию между этими данными и нашими результатами, полученными лишь в одном эксперименте на трех испытуемых, было бы преждевременно. Необходимы дополнительные, целенаправленные эксперименты.

Большинство ранее описанных функциональных изменений в организме, наблюдаемых при внушении пониженной весомости тела на длительный период (3—5 и 10 суток), проявляет тенденцию к кумуляции.

Ортостатические пробы, проведенные до и после контрольных экспериментов, а также экспериментов с внушенной гиповесо- мостыо, показали, что специфическая для гиподинамии и гиповесомости реакция сердечно-сосудистой системы в последнем случае оказывается гораздо более выраженной. Так, в случае внушенной трехсуточной гиповесомости увеличение диастолического и снижение пульсового давления было в среднем на 40% более выраженным, чем в контрольном эксперименте, где относительная гиподинамия не сопровождалась внушением пониженной весомости тела.

Еще более неблагоприятное течение ортостатических реакций имело место после внушенной пяти- и десятисуточной гиповесомости тела. Как видно из рис. 44, наибольшие изменения в данном случае происходят с пульсовым давлением, которое при ортостатической нагрузке может снижаться до критических величин, причем это снижение обусловлено в основном значительным ростом диастолического и в меньшей степени — снижением систолического давления. Это дает основание полагать, что внушение пониженной весомости тела вызывает прогрессирующую функциональную перестройку сосудистого тонуса, в результате которой происходит повышение диастолического давления как в покое, так и еще в большей степени при ортостазе.

Кумуляционный эффект внушения длительной пониженной весомости сказывался и в том, что начиная с первого дня в основных экспериментах у испытуемых появлялись двигательные нарушения при ходьбе, отражавшиеся на темпе и характере локомоций (данные Лантографии), чего не было в контрольных экспериментах. Явления адаптации, наблюдавшиеся спустя 1,5—2 суток, лишь снижали уровень этих нарушений, но не восстанавливали качество двигательной деятельности до исходного уровня.

Выраженные сердечно-сосудистые и двигательные реакции отмечались также в период реадаптации к обычной весомости, который продолжался сутки после трехсуточного, двое суток — после пятисуточного и пять — после десятисуточного эксперимента.

Исследование деятельности оператора в системе управления в длительных экспериментах проводилось с помощью нескольких методик слежения, теста на зрительно-двигательную координацию и передачи телеграфных знаков. Экспериментам предшествовал период обучения и тренировок, а критерием подготовленности операторов служил выход на «функциональное плато» по качеству выполнения операций.

Операции слежения выполнялись на моделирующей установке — электронно-оптическом устройстве, стыкующемся с ЭВМ и позволяющем формировать на экране электронно-лучевой трубки изображение точки заданной яркости. Управление движением точки осуществлялось с помощью ЭВМ, решающей уравнения движения объекта, и визирного устройства, а также датчика команд. Для оценки качества слежения использовалась дисперсия ошибок по двум каналам, вычисляемая при помощи дисперсиомет- ра, решающего заданные уравнения. Ошибки слежения и сигналы с датчика команд фиксировались на осциллографе.

Математическая обработка и анализ результатов показали, что во всех случаях внушенные состояния гиповесомости вызывают снижение качества работы по данному типу сложного преследующего слежения в среднем на 13, 47 и 50% по дисперсии ошибок у трех операторов.

Если в первый день эксперимента качество слежения в «гиповесомости» снизилось на 90% (относительно показателей того же дня в контрольном эксперименте), то в процессе адаптация качество слежейия постепенно улучшалось, но даже на десятый день эксперимента оно оставалось на 10% менее точным, чем в этот же день в контрольном эксперименте.
Зрительно-координационный тест выполнялся на макете окуляра визира. Здесь имитировалась деятельность оператора по перемещению перекрестия в ноле зрения окуляра и совмещению его с изображением объекта визирования. Оператор должен был, рассматривая в бинокуляр поле рабочей карты, за минимальное время с максимальной точностью наводить перекрестие на контрольные точки и производить укол каждой точки иглой. Перед каждым наведением перекрестие возвращалось в центр карты.

Анализ полученных результатов, характеризующих деятельность оператора, позволяет выделить в десятисуточном эксперименте с «гиповесомостъю» четыре периода. Первый период (1—3-и сутки) отличается малой точностью и большим временем выполнения операции наведения: точность уменьшается в два раза, а время наведения увеличивается в полтора раза по сравнению с контрольными данными. Во втором периоде (3—7-е сутки) точность и время выполнения операций наведения по абсолютной величине достигают фоновых показателей и даже превосходят их. Третий период (7—9-е сутки) отличается резким уменьшением точности и увеличением времени выполнения операций наведения. При этом «гиповесомость» вдвое ухудшает точность выполнения операций, не оказывая влияния на время. В четвертом периоде (9—10-е сутки) временное и точностные характеристики приходят к уровню фоновых показателей.

Следует заметить, что фактор «гиповесомости» ухудшает точностные характеристики на всем протяжении эксперимента, тогда как его влияние на время выполнения операции наведения начиная с четвертых суток практически отсутствует.

В результате можно сделать вывод о том, что качество операторской деятельности в состоянии моделируемой гиновесомости изменяется неоднозначно: чем сложнее двигательная деятельность и чем теснее связана с механизмами экстраполяции, тем значительнее она ухудшается в указанном состоянии. Более простые дискретные зрительно-координационные действия также при этом ухудшаются, но их качество восстанавливается в процессе адаптации. Что же касается чисто моторных реакций, не связанных с элементами зрительно-двигательной координации, то они в данном состоянии улучшаются по параметру времени выполнения теста, причем это не сказывается на качестве работы*

Таким образом, было экспериментально доказано, что действенность однократного внушения в гипнозе субъективного ощущения пониженной весомости тела может стойко сохраняться в течение 5—10 суток. С течением времени внушенное состояние подчас не только не регрессирует, но, наоборот, проявляет тенденцию «дооформляться», прочно фиксироваться* Вместе с тем у одного из испытуемых имело место самопроизвольное «увеличение веса», наступавшее, как правило, после ночного сна. Это явление связывается нами с особенностями основных нервных процессов данного испытуемого (слабость возбудительных процессов). По всей вероятности, в естественном сне происходило частичное торможение сформированного в гипнозе очага возбуждения* Дополнительное корректирующее внушение в гипнозе позволило снова «снизить вес» испытуемого до 5—6 кг. Характерно, что у тех испытуемых, у которых внушенный пониженный вес стойко сохранялся весь период длительных экспериментов, «возвращение» в гипнозе собственного веса реализовалось с трудом. Соответствующие внушения приходилось иногда делать несколько раз, пока испытуемый не заявлял, что он наконец чувствует свой прежний вес.

Рассмотренные экспериментальные материалы позволяют констатировать, что в данном случае мы имеем дело еще с одним видом моделирования частичной весомости в наземных экспериментах — психической моделью гиповесомости, основанной на «гравитационной гшюстезии». Эта модель формируется в гипнозе через вторую сигнальную систему и может стойко сохраняться в длительном постгипнотическом периоде.

Субъективная модель гяповесомости обладает выраженной действенностью и непрерывно активирует соответствующую систему подкорковых связей. В результате происходит перестройка функционального состояния большинства внутренних систем организма. В основе этих функциональных изменений лежат некоторые первично возникающие явления: не воспринимаемый сознанием прирост тонуса антигравитационных мышц во время двигательной активности и его снижение в покое; значительное снижение тонуса локомоторных мышц; соответствующие изменения афферентации со стороны отолитового аппарата и ироприоцетции. За счет моторно-висцеральных и висцеро-висцеральных влияний, по-видимому, происходят вторичные функциональные сдвиги со стороны сердечно-сосудистой, дыхательной и других систем организма.

Измененная афферентация, более или менее соответствующая программируемой через вторую сигнальную систему, поступает в аппарат сличения рассогласований. На данном уровне, очевидно, и происходит избирательное торможение афферентной им- пульсации, формирующей представления об истинном весе тела и тонусе гравитационных мышц. Поэтому аппарат сличения рассогласований не констатирует существенных противоречий между внушенной субъективной моделью гиповесомости и реальными афферентными проявлениями.

Вопрос о том, в какой степени сказывается на вторичной афферентации заторможенная импульсация, подлежит дальнейшему выяснению. Однако, как показали эксперименты, не подлежит сомнению, что и вторичные вегетативные сдвиги, и аппарат построения движений ориентированы в данном случае в большей степени на сформированную в гипнозе субъективную модель пониженной весомости, чем на реальное воздействие.

◉ Влияние на рефлексы в гипнозе.
◉ Научные эксперименты по гипнозу.
◉  Использования гипноза для обезболивания
◉  Как и в чем эффективен гипноз в спорте?
◉ Об аутогенной тренировке. Что такое самогипноз?
◉ Власть разума над инстинктами.
◉ Сравнение инстинктов самосохранения индивида и вида как целого.
Эксперименты по гипнозу.

❂ Группа ВК «Лечение страхов и фобий. Обучение гипнозу»
❂ Группа FB «Психосоматика. Лечение страхов и фобий гипнозом»

Панические атаки

Обзор научных статей из англоязычной Вики про механизмы возникновения и лечения панических атак.

Психологическая травма

Что такое психологическая травма? Обзор научных статей (перевод из Википедии).

«Гипноз» по методу Милтона Эриксона

Взгляд на эриксоновский гипноз глазами практика.

Гипноз: лечение аллергии

Психосоматика аллергии. 

Новости допинга. Гипноз в спорте.

Спортивная гипнотерапия. Как и в чем эффективен гипноз в спорте?

Кое-что интересное о гипнозе

Мифы и факты о гипнозе. Правила эксплуатации подсознания.

Социофобия: мелочи жизни

Социофобия - симптомы, способы лечения, отзывы о лечении фобии.

Дневник гипноаналитика

Истории из практики гипноанализа. Отзывы пациентов из medbooking.com

Научный взгляд на гипнотерапию

История гипноза и гипнотерапии от открытия сомнамбулизма до научного подхода «русской физиологической школы».

Лечение заикания на нервной почве

Не существует такой вещи, как врожденное заикание.

Гипнотическая диссоциация

Общие представления о диссоциации в гипнозе как о разделение между «системами идей и функций, составляющих личность» (Janet, 1907, p. 332).

Медитация & Гипноз.

Медитация & Гипноз. Самогипноз. Как научиться управлять подсознанием? 

Аудио запись для лечения страхов и фобий

Гипноз: аудио запись для лечения страхов и фобий.

Аудио сверхглубокие стадии гипноза

Гипноз: аудио запись для достижения сверхглубоких стадий гипноза.