Гипнотическая диссоциация

Общие представления о диссоциации в гипнозе как о разделение между «системами идей и функций, составляющих личность» (Janet, 1907, p. 332).

Диссоциация – это один из механизмов психологической защиты, так как представляет собой адаптацию психики на критически изменившиеся условия. Когда человек как бы говорит сам себе: «это происходит не со мной». Диссоциация выглядит как неосознанный процесс, во время которого мышление отделяется от сознания и продолжает свою работу в независимом режиме. Человека, находящегося в состоянии глубокой диссоциации, можно уподобить  запрограммированному роботу, который не только не осознает внушенные идеи, но и не в силах ничего изменить. Его чувствительность возвращается сама по себе, когда подсознание решит, что опасность миновала. Ведь диссоциация, как правило, представляет собой реакцию на сильную психотравму – поведение человека переходит в автоматический режим для того, чтобы подсознание имело возможность заделать полученную пробоину. Впрочем, чаще диссоциация – это вполне осознанный прием, которым человек в будничной жизни контролирует свое психическое состояние. Самый простой  пример: человек находится в замешательстве, будучи не в состоянии определиться, так как одновременно согласен и не согласен. Наблюдая это зрелище, психолог скажет, что человек диссоциировал. Если вы видите, что человек пытается сдержать эмоции, переживая страх, обиду или вину, – в этот момент он отсутствует, проживая вне своего тела. Иными словами, мы пользуемся техниками диссоциации чуть ли не каждый день. Используя их, он может осознанно диссоциироваться или  ассоциироваться (присоединиться к чужой эмоции как к своей) в зависимости от обстоятельств. Естественной техникой диссоциации считается гипноз (в буквальном переводе с греческого «сон») – феномен торможения, которое охватывает определенные  участки коры больших полушарий головного мозга. Они называются «сторожевыми пунктами», так как позволяют общаться гипнотизируемому и гипнотизёру.

Как работает диссоциация в гипнозе?

  • Первая фаза – это ослабление работы коры мозга в части интеллекта, делающее человека менее искушенным. В этом состоянии гипнотизируемый становится более доверчивым.
  • Во второй фазе возникает зона контакта со «спящим». При этом происходит сохранение позы, частично или полностью пропадает чувствительность человека. Возникает диссоциация (отстройка от своего Я).
  • В третьей фазе торможение разливается по значительной части подкорки головного мозга. Диссоциация достигает высокого уровня. С этого момента, человек, не помнит, что с ним происходило, потому что впадает в сомнамбулизм - особый режим работы головного мозга, при котором открывается подсознание, помнящее всю его жизнь, его ценности, принципы и многое другое. Сомнамбулизм характеризуется способностью человека мгновенно концентрировать всю психическую энергию в русле какой-то одной идеи или чувства.

Состояние диссоциации различается в двух вариантах: норма и патология. Нормой считается, когда стрессовая ситуация побуждает человека контролировать события, управлять действиями, проявлять силу воли. В этот момент использование диссоциации является нормальным, так как позволяет человеку трезво взглянуть на сложившуюся ситуацию, чтобы иметь возможность  принять верные решения. Очень чувствительные люди, со слабой психикой, могут диссоциировать и по менее серьезным поводам. Это патология, потому что такие люди редко проявляют свою эмоциональность и со стороны воспринимаются как бесчувственные и холодные.

Причины диссоциации уходят корнями далеко в детство. Обычно, ребенок наблюдает это состояние у кого-либо и начинает сам диссоциировать различные ситуации. Иногда диссоциация развивается в результате физической или моральной травмы. Обычно это сцены жестокости или жестокость, испытанная в отношении самого себя.

В психологии различают несколько диссоциативных отклонений (А.Пушкова):

  • Психогенная диссоциативная амнезия. Она проявляется в виде внезапной потери памяти, когда человек сталкивается с неприятной ситуацией. При этом он остается адекватным, и после всего осознает, что имела место частичная потеря памяти. Обычно, диссоциативная амнезия случается во время стихийных бедствий или войн.
  • Диссоциативная фуга - бегство. Человек может воспринимать себя со стороны как отдельную личность, когда он стремится любой ценой уйти от раздражающих его явлений, предметов или людей.
  • Диссоциативное расстройство (транс) – полное отсоединение от действительности (пропадает реакция на внешние раздражители), в результате чего личность может меняться до неузнаваемости, перенимая чужие привычки и манеры. В психологии диссоциативное расстройство (транс) считается первым шагом на пути к раздвоению личности.

Пару веков назад диссоциация впервые появилась как термин в психологии, психология смогла уже точно объяснить его значение. В результате многочисленных наблюдений ученые смогли выяснить, что некоторые идеи и мысли «отсоединяются» и продолжают свое существование отдельно от личности человека, как бы вне его мышления.

Объективные стадии гипноза (расслабление, гипотаксия)

Объективные стадии гипноза (расслабление, гипотаксия)

III стадия (глубокий гипноз). Высокая степень диссоциации (Я & Тело). Парадоксальная фаза по Павлову.

III стадия (глубокий гипноз). Высокая степень диссоциации (Я & Тело). Парадоксальная фаза по Павлову.

Расщепление личности

Однажды Пьер Жане, человек, придумавший слово «подсознание», задался вопросом: «Рассуждает ли подсознание? Способно ли оно отсчитывать время?». Чтобы получить ответ, он предпринял ряд экспериментов, введя пациентку  в состояние глубокого гипноза, он, как бы между делом, сделал ей внушение, что отныне, услышав 12 хлопков в ладоши, она будет засыпать. После этого он перевел разговор на другие темы и через некоторое время завершил сеанс. В книге …. автор …. описывает, что было дальше:

«Люси не помнит о сделанном ей внушении и вообще о том, что происходило в сомнамбулизме. К Люси подходят соседки по палате и увлекают ее разговорами. В это время Жане, отойдя на несколько шагов, пять раз подряд довольно тихо с некоторыми интервалами хлопнул в ладоши. Заметив, что Люси не обращает на него внимания и продолжает оживленно разговаривать, он подошел к ней и спросил: «Слышали ли вы, что я только что делал?» — «Что такое, я не обратила внимания». — «А это?» — Он хлопнул в ладоши. «Вы хлопнули в ладоши». — «Сколько раз?» — «Один раз».

Пьер Жане отходит в сторону и время от времени ударяет в ладоши. Люси не реагирует, не замечает его. Когда же он хлопнул 12-й раз, она внезапно остановилась, закрыла глаза и погрузилась в то состояние, в котором несколько раньше находилась. Жане ее спросил: «Почему вы спите?» — «Не знаю, это как-то сразу нашло на меня».

Пьер Жане полагал, что Люси должна считать хлопки, глядя на его руки, и он старался с равными интервалами хлопать так, чтобы 12-й удар не отличался от предыдущих ударов. Но она считала звуки, а не хлопки. Она, несомненно, слышала и считала хлопки, но бессознательно, не зная об этом. Жане повторил опыт, усложнив его. Люси бессознательно считала до 43, причем он хлопал в ладоши, то правильно и размеренно, то неравномерно и неправильно. Люси же никогда не ошибалась в счете и выполняла внушенное действие в момент звучания заранее оговоренного числа ударов.

Необходимо было построить эксперимент таким образом, чтобы определить, может ли кроме механического счета происходить и бессознательное рассуждение. Находящейся в гипносомнамбулизме Люси Жане внушает: «Когда я произнесу одну и ту же букву 2 раза подряд, вы заснете». После дегипнотизации он называет буквы а, с, д, а, а — при последних буквах Люси возвращается снова в гипносомнамбулизм. По определению Жане, совершенное Люси умственное действие является суждением о сходстве.

Большинство авторов, объясняя постсомнамбулические явления, предполагали сохранение в психике субъекта внушенной идеи. Но сохранение ее в таком статусе, когда сам субъект ничего не знает о ней. Следовательно, внушенная идея существует в форме подсознательного представления. Иное решение этой проблемы предложено Д. Н. Узнадзе (1963). Анализируя результаты приведенных экспериментов по изучению установки с применением гипноза, когда установочные опыты проводились с загипнотизированным субъектом, а критические — после выведения субъекта из гипнотического состояния, Д. Н. Узнадзе ставит вопрос о том, как и в какой форме существует внушенное представление. Он приходит к выводу, что внушенная идея трансформируется в готовность действовать определенным образом, т. е. бессознательную установку. Факт выполнения постгипнотических внушений объясняется тем, что, «оставаясь вне сферы сознания, установка, однако, решающим образом влияет на содержание и ход сознания. Будучи присуща субъекту как целому, она, естественно, никогда не дается в качестве частичного состояния сознания» (Узнадзе, 1963, с. 42). Поскольку установка является готовностью субъекта, а не частным содержанием сознания, она, по мысли Д. Н. Узнадзе, не затрагивается постсомнамбулической амнезией, устраняющей только содержание сознания.

Складывается впечатление, что гипносомнамбулизм представляет собой парадоксальное состояние, так как с позиции здравого смысла сочетает в себе несочетаемое. Сомнамбула видит и не видит, слышит и не слышит, ощущает боль и не ощущает. Становится ребенком, но слышит обращенные к себе слова, рассчитанные на взрослого, то есть находится одновременно в одном и в другом времени. Однако противоречия несовместимы лишь в формальной логике, в гипносомнамбулизме они представляют собой диалектическое единство.

Давая Люси 10 листов бумаги с текстом, из которых 6 листов были помечены в углу буквой, Пьер Жане попеременно запрещал ей видеть согласные или гласные буквы на листах, отмеченных буквой. Когда он попросил ее прочесть текст на всех листах, она полностью прочла только 4 листа, а на «заколдованных» листах она споткнулась и не смогла прочитать запрещенные буквы. В связи со слепотой по отношению к заколдованным листам Жане обращается к подсознательной сфере Люси, которая все прекрасно видит и контролирует. Великий психолог просит подсознание воспроизвести текст при помощи автоматического письма. Люси написала, не пропустив ни одной буквы.

В другом опыте Жане внушает Люси, что она не видит ни листы бумаги, помеченные крестиком, ни листы, на которых написаны числа, кратные трем. Одновременно с этим Жане просит ее подсознание написать на планшетке, что у нее находится на коленях. Ее правая рука пишет:

— На коленях лежат четыре листа бумаги, помеченные маленьким крестиком, шесть листов, на которых написаны цифры б, 15, 12, 3, 9, 18,— я их прекрасно вижу.

Жане отключает подсознательное видение и просит передать ему все листы бумаги. На это Люси отвечает:

— Я их не вижу, у меня ничего нет.

Тогда Жане спрашивает подсознание Люси:

— Вы видите листы?
— Да, вижу.
— Почему не передали их мне?
— А я их не видела.

Установив не без удивления существование второго сознания, проявляющегося в автоматическом письме Люси, Жане однажды вступил с ним в разговор в тот момент, когда ее нормальная личность была занята беседой с другим лицом:

— Слышите ли вы меня?
— Нет! (Отвечает она письменно.)
— Но ведь нужно слышать, чтобы отвечать?
— Да, конечно.
— Тогда, как же вы делаете это?
— Я не знаю.
— Но нужно же, чтобы был кто-нибудь, кто слышал меня?
— Да.
— Кто же это?
— Другая, а не Люси.
— Ах, другое лицо. Хотите, чтобы мы дали ей какое-нибудь имя?
— Да, да, это будет удобнее.
— Ну, хорошо, Андриена. Андриена, слышите ли вы меня?
— Да.

Можно заметить, что вторая личность имеет дело с ощущениями, которыми не пользуется первая: вторая личность говорит, что кто-то колет Люси в руку или прикасается к мизинцу, между тем как сама Люси давно уже утратила всякую тактильную чувствительность. Вторая личность видит предметы, которых обычное сознание Люси давно не замечает в силу отрицательного внушения. Она видит и отличает крестики и цифры на листах; она же пользуется для движения всеми доставшимися ей ощущениями. В самом деле, мы знаем, что одно и то же движение может быть выполнено различным образом, при помощи образов либо зрительных, либо кинестезических.

Люси может писать только при помощи зрительных образов: она наклоняет голову и все время следит глазами за пером и бумагой. Ее вторая личность, Адриена, существующая одновременно с первой, пишет, не глядя на бумагу, потому что пользуется для письма кинестезическими образами. У каждой личности есть свой способ действий, точно так же, как и свой способ мышления (Жане, 1913, с. 304).

Впадая в сомнамбулизм, пациент заявляет, что это не совсем он, а кто-то другой. Так заявила Роза. На вопрос Жане: «Кто вы?» — она отвечала: «Это все-таки я, но не совсем та же».

Люси говорила: «Это я, Люси, но вы меня не изменили». Люси, изменение которой было слишком велико, не узнавала себя в сомнамбулизме, изменив имя на Андриену.

N., считая себя сначала лишь изменившейся, вскоре заявила, что она — другое лицо. «Кто же вы такая?» — спросил Жане. «Не знаю… я думаю, что это больная». Не останавливаясь на этом странном ответе, который, пожалуй, не так нелеп, Жане ее спросил: «Как вас зовут?»

Ей вздумалось назвать себя Нише. Этим именем ее называли в раннем детстве, и теперь она присвоила его в сомнамбулизме.

Доктор М. Жибер рассказывает, что 30-летняя женщина, которую он загипнотизировал, говорила о себе как о малолетней Лили.

Говорят, нельзя быть слугой двух господ. Раздвоение одного существа на две и три личности опровергает эту мысль и часто приводит к возникновению курьезных ситуаций. Однажды легендарная пациентка Жане Леони, засыпая в железнодорожном вагоне, впала во второе состояние. Через некоторое время Леони-2 захотела выйти из вагона за «этой бедной Леони-1», которая, по ее словам, осталась на предыдущей станции и «которую нужно предупредить». Когда Жане показал Леони-2 портрет Леони-1, она гневно воскликнула: «Почему она взяла мою шляпу? Возмутительно, что кто-то одевается, как я».

Когда Леони приезжала в Гавр, Жане должен был здороваться поочередно с тремя заключенными в ней лицами, которые забавным образом проявляли чувства. Нет смысла останавливаться на этой истории, так как читатель может сам догадаться, что может произойти при подобном расщеплении личности.

Леони ничего не знала о Леонтине. Леонтина знала о Леони все. Леонтина приписывала все переживаемое ею в состоянии гипносомнамбулизма себе, связывая все части в длинную историю, а «доброй и глупой» Леони — все, что происходило в часы бодрствования. Долго Жане не мог понять одну несообразность: по словам Леони, у нее были муж и дети, но Леонтина признавала, что дети у нее «тоже» есть, а мужа приписывала одной Леони. В конце концов ситуация прояснилась: своим раздроблением семейство обязано недомыслию первых гипнотизеров, которые, как говорит Жане, «со смелостью, достойной нашей эпохи», превратили Леони в Леонтину как раз перед родами, не удосужившись представить новому существу ее мужа.

Леонтину можно было не только разбудить и превратить в Леони, но и усыпить снова. И тогда на свет появлялась Леони № 3, как называл ее Жане. Характером она походила на Леони, но свое тождество с нею отрицала. «Это не я, — по-прежнему говорила она. — Леони добрая женщина, только уж очень глупа». Леонтину она тоже знала, но просила их друг с другом не смешивать. «Как вы можете находить во мне сходство с этим полоумным существом! — возмущалась она. — К счастью, между нами нет ничего общего. Мы только знакомы» (Жане, 1913, с. 123).

Попадая во второе состояние, Леони уверяла, что зовут ее не Леони, а Леонтина. «Эта добрая женщина, — говорила она про Леони, — не я: она слишком глупа». Леони ее раздражала, тем не менее она относилась к ней снисходительно. Как-то раз, после того как превращение произошло спонтанно, Жане получил от нее письмо. На первой странице было короткое послание, написанное серьезно и почтительно. Леони сообщала, что нездорова, последние дни чувствует себя неважно и что с каждым днем ей все хуже и хуже. Подписалась своим настоящим именем: Леони Б. На другой стороне письма стиль разительно отличался. «Мой дорогой господин, — говорилось в нем, — я должна вам сказать, что Леони меня очень мучит: она не может спать; она харкает кровью; она вредит мне; я намерена ее погубить; она надоедает мне; я тоже больна. От преданной вам Леонтины».

Такого рода письма участились, и Жане удалось случайно застать Леони за очередным письмом. «Она стояла около стола и держала в руке свое вязание, лицо было совершенно спокойно, глаза устремлены в пространство. Она напевала вполголоса деревенскую песенку, между тем как ее рука быстро и как бы украдкой писала». На вопрос Жане, что она делает, был получен ответ: «Я целый день вяжу не отрываясь».

Пьер Жане пишет, что сознательная жизнь его больных (Люси, Леони, Розы и Мари) слагается из трех параллельных слоев, лежащих один под другим. В обычном состоянии у них существуют все три слоя: первый является нормальным сознанием, два других — группой более или менее ассоциированных между собой ощущений и действий, которые совершенно не осознаются разговаривающим с ними лицом. Когда одна из них находится в первичном состоянии, первый слой прерывается и появляется второй, принося с собой все воспоминания, приобретенные ими за время подпольного существования. Когда они переходят во вторичное состояние, второй слой прерывается в свою очередь, уступая место третьему, который образует всю сознательную жизнь. После пробуждения верхние слои появляются в обратном порядке.

Психологическая сущность автоматизма заключается в том, что собственная психическая продукция оценивается загипнотизированными как им не принадлежащая. Часть психической продукции загипнотизированного получает в его сознании не зависящее от его воли, самостоятельное, автономное существование. «Автоматичность» тех или иных психических актов, поступков и т. п. обозначает их внесознательность в силу их привычности, рефлекторности и прочего. С этой точки зрения правильнее было бы говорить о дезавтоматизации психических процессов в гипнозе. Автоматизированные психические акты — это не значит не воспринимаемые. Они лишь не апперципируются сознанием. Как сказал Л. А. Антонович: «Иметь ощущения и знать, что мы их имеем, — это две вещи разные» (Антонович, 1945, с. 151).

Современные теории гипнотической диссоциации

К парадоксам психики загипнотизированного следует отнести расщепление его сознания в момент хирургической операции под внушенной аналгезией. Эксперименты показали, что какая-то часть его существа осознает боль и это осознание может стать при определенных обстоятельствах доступным загипнотизированному и он сможет выразить свои ощущения. Эрнст Хилгард и ДжозефинаХилгард проводили опыты по изучению болевой чувствительности. Кстати сказать, Э. Хилгард предложил классификацию боли: открытая и закрытая. «Закрытая боль обнаруживается, — говорит Хилгард, — при помощи специальной техники, называемой „автоматическое письмо“. Загипнотизированного просят указать на словах силу боли, и одновременно ему внушается, что его правая рука фиксирует силу боли письменно, притом что сам он этого не будет сознавать» (Hilgard, 1975).

В одном опыте испытуемому было предложено опустить руку в воду, температура которой 1–2° тепла. На вопрос: «Вам холодно?» — последовал ответ: «Нет!» Тогда Хилгард внушил испытуемому наблюдать за своим другим «Я» и свободной рукой написать на бумаге, что на самом деле он ощущает. Рука автоматически вывела слова: «Мне больно», притом что сам он этого не сознавал. Когда опыты сопровождались двойной оценкой, оказалось, что, в общем, записанная оценка боли была выше, чем устная.

Профессор Хилгард сообщает об одном испытуемом, который утверждал, что не испытывает никакой боли, в то время как его рука записывала все возрастающие цифры по мере усиления болевого воздействия. Все происходило так, будто какой-то частью своего существа испытуемый продолжал ощущать боль, но эта боль, благодаря внушенной анальгезии, была как бы «отключена», находилась «вне сознания». Но когда по окончании эксперимента Хилгард убедил испытуемого, что он должен вспомнить, какой интенсивности он переживал боль, и одновременно сообщил ему, что часть его существа осознавала все происходившее в ходе эксперимента, то ответы испытуемого совпали с теми, которые были получены с помощью автоматического письма. Этот эксперимент лишний раз показал, что в гипносомнамбулизме психика расщепляется. Тот (другой) не чувствует боли, не слышит звуковых раздражителей, может осуществлять автоматическое письмо, причем разным почерком в зависимости от характеристик внушенной личности, другого «Я». Когда в момент причинения боли сомнамбула говорит, что ей не больно, то это не сознательная ложь — это следствие расщепления психики. Диссоциация психики возникла оттого, что одна часть «Я» подчинилась внушению, тогда как другая по-прежнему отражала реальность. Психический аппарат расщепляется на различные уровни: удовольствие для одной психической системы может быть неудовольствием для другой. Отсюда родилось выражение: «Человек находится в разладе с самим собой». Оно стало основным положением психоаналитической теории личности.

Суть проблемы заключается в том, говорит Хилгард, чтобы объяснить, каким образом сенсорная информация может быть зарегистрирована и переработана, когда она недоступна сознанию. Он подчеркивает, что здесь действует механизм, близкий к амнезии. Тот факт, что скрытая боль может быть доведена до сознания с помощью внушения, только усиливает эту аналогию. Однако Хилгард указывает на важное отличие. В классической модели амнезии забытый элемент был сначала осознанным, а затем по той или иной причине оказался утраченным. В рассматриваемом случае мы оказываемся перед парадоксом: ощущение, которое в известном смысле забыто даже до того, как оно проникло в сознание, тем не менее можно восстановить в памяти.

Эрнст Хилгард говорит, что скрытая боль является по преимуществу «восприятием» боли. Как известно, после работ Мелзака и Кейси нейрофизиология различает два компонента боли: восприятие боли (sensory pain), играющее чисто информативную роль (сообщение о локализации и интенсивности стимула), и «переживание» боли (suffering pain), представляющее страдание, субъективный аспект боли (Melzack, Casey, 1968, p. 423–439). Это различие было установлено после того, как было обнаружено, в частности, что больные, перенесшие префронтальную лоботомию, продолжают воспринимать болевые стимулы, но это восприятие дишено всякого элемента страдания. Точно так же переживание боли устранено при гипноанальгезии. Информация о болевом воздействии есть, но нет эмоционального переживания чувства боли. Это достаточно убедительно объясняется тем, что переживание боли относится к системе аффективно-межличностных отношений. «Боль не может быть объективирована, — утверждает Дж. Экклс, — только межличностная коммуникация подтверждает каждому из нас, что боль, которую мы чувствуем, есть реальность, а не иллюзия. Все другие люди обладают аналогичным чувством» (Eccles, 1979, р. 176). Сенека в «Нравственных письмах» говорит: «Все зависит от мнения; на него оглядываются не только честолюбие, и жажда роскоши, и скупость: наша боль сообразуется с мнением. Каждый несчастен настолько, насколько полагает себя несчастным».

Для гипносомнамбулической анальгезии характерна функциональная диссоциация: с одной стороны, информация нормально регистрируется на уровне коры, а с другой — она претерпевает искажение, вызванное внушением. Такая диссоциация присуща не только данному феномену, но и гипносомнамбулической ситуации в целом. Диссоциация сознания наглядно отражается в феномене постсомнамбулической спонтанной амнезии. О ней сомнамбулы говорят, что пережили состояние раздвоения личности: «Словно все это было не со мной, а с кем-то другим». Это говорит о том, что внушение в гипносомнамбулизме способно затронуть такие функции, которые обычно ускользают от сознательного контроля воли, в том числе нейровегетативные функции, например внушенный ожог.

И наконец, следует отметить, что во время операций, проводимых под общим фармакологическим наркозом с использованием анальгетиков, воздействующих на центральную нервную систему, вызванные потенциалы свидетельствуют о поступлении в кору мозга болевых стимуляций, хотя их «болетворный» характер остается неочевидным. Информация может регистрироваться на уровне коры головного мозга, в то же время оставаясь недоступной для сознания. Этот факт является основой деятельности головного мозга. Изучение подпороговых восприятий дало экспериментальное доказательство тому, что неосознаваемые процессы участвуют в деятельности нервной системы. Этот тип диссоциации лежит в основе, например, истерической конверсии, о которой разговор впереди.

Суть диссоциационной теории гипноза Пьера Жане вкратце заключается в том, что какие-то течения сознания могут «отделяться» и брать на себя «автоматизацию». Крайняя степень диссоциации сознания выражается раздвоением личности или появлением так называемых множественных личностей. Этот механизм объясняет провоцированный сомнамбулизм; прочие гипнотические феномены можно рассматривать как проявления неполной диссоциации. Жане показал, что в механизме диссоциации психики важную роль играет бессознательное. Но, показав всю важность бессознательного, Пьер Жане не интерпретировал его динамически, не подчеркнул его императивность, что потом сделал Фрейд.

Эстафету у Хилгарда в 1987 году принял Дж. Кихестром, представитель более широкого исследовательского течения — когнитивизма. Эта теория, приходящая на смену бихевиоризму Уотсона, пытается представить нервную систему как сложный комплекс систем, в котором информация принимается, интегрируется и передается в зависимости от множества разнообразных процессов. В этом контексте гипноз воспринимается как видоизменение процессов коммуникации и интеграции и уподобляется оптическому обману, галлюцинациям и ряду нарушений восприятия (Kihestrom, 1987, р. 1445–1452). Если когнитивизм несколько в стороне оставляет межличностные и аффективные стороны гипнотических отношений, то психоаналитическое направление в своих теоретических построениях делает на них основной акцент и надеется на этом золотом пути добиться успехов.»

◉  Эксперименты по гипнозу
◉  Власть разума над инстинктами.
◉  Влияние на рефлексы в гипнозе.
◉  Психоонкология: применим ли гипноз в лечении рака?
◉  Использование гипноза для обезболивания.

❂ Группа ВК «Лечение страхов и фобий. Обучение гипнозу»
❂ Группа FB «Психосоматика. Лечение страхов и фобий гипнозом»

Регрессивный гипноз. Изменение ядра личности

Возможности гипноза. Можно ли зверя  превратить в  пастыря?  

Гипнотическая диссоциация

Общие представления о диссоциации в гипнозе как о разделение между «системами идей и функций, составляющих личность» (Janet, 1907, p. 332). Диссоциация – это один из механизмов психологической защиты, так как представляет собой адаптацию психики на критически изменившиеся условия. Когда человек как бы говорит сам себе: «это происходит не со мной». Диссоциация выглядит как неосознанный процесс, […]

Панические атаки

Обзор научных статей из англоязычной Вики про механизмы возникновения и лечения панических атак.

Психологическая травма

Что такое психологическая травма? Обзор научных статей (перевод из Википедии).

Гипноз: лечение аллергии

Психосоматика аллергии. 

Новости допинга. Гипноз в спорте.

Спортивная гипнотерапия. Как и в чем эффективен гипноз в спорте?

Социофобия: мелочи жизни

Социофобия - симптомы, способы лечения, отзывы о лечении фобии.

Дневник гипноаналитика

Истории из практики гипноанализа. Отзывы пациентов из medbooking.com

Патологическая ревность: как избавиться от синдрома Отелло

Проблемы, связанные с патологической ревностью, существовали во все времена и у всех народностей. Аномальная чрезмерная беспричинная ревнивость – явление, которое в изобилие встречается и в личных отношениях, и в психиатрической практике, и в судебных делах.

Генофобия: причины и лечение страха интимной близости

Есть страхи сносные и терпимые, наличие которых особо не омрачает существование человека. Однако существуют и такие фобии, которые противоречат естеству любого живого существа. Одним из таких страхов, несовместимых с полноценной жизнью, является боязнь интимных отношений, именуемая научно генофобия.

Гипноз как катализатор творчества

Повышение творческого потенциала в гипнозе.

Виктимное поведение: как перестать быть жертвой

Существуют люди, которые являются хозяевами своей жизни. Они уверенно идут по избранному пути, добиваются цели и притягивают к себе удачу. Однако есть персоны, которые постоянно попадают в неприятные ситуации и становятся жертвой насилия. В современной психологии для обозначения модели поведения, которая предрасполагает к возникновению опасных для жизни и здоровья обстоятельств, используется термин – виктимность.

Метрофобия: как избавиться от боязни метро

Стремительный и сумбурный современный мир нельзя назвать полностью безопасным для человечества. Высокий риск получить психические травмы и физические увечья преследует человека на каждом шагу. И как следствие у любого адекватного человека возникает естественная защитная реакция – природный страх, который мобилизует ресурсы организма, делает индивида более внимательным и осмотрительным. Вполне объяснимо, что часто такие предупреждающие сигналы […]

Почему выживание — это только начало

Жизнь после околосмертельного опыта: почему выживание - это только начало.